October 30th, 2015

гад-удивл

Рэй Брэдбери, "НОЧЬ СЕМЬИ" (1/2)

Рэй Брэдбери
Ночь семьи


Raymond Douglas "Ray" Bradbury, "Homecoming"


     пер. с английского: П.Вязников, 1994




     – Они идут, – сказала Сеси, лёжа неподвижно в своей постели.
     – Где они? – выпалил Тимоти от дверей.
     – Одни над Европой, другие над Азией, третьи над Исландией, четвёртые над Южной Америкой! – ответила Сеси, и длинные карие ресницы закрытых глаз вздрогнули.
     Тимоти подошёл поближе, ступая по голым доскам пола.
     – А кто идёт?
     – Дядя Эйнар, и дядя Фрай, и кузен Вильям, и ещё я вижу Фрульду и Хельгара, и тетю Моргиану, и кузину Вивьен, и я вижу дядю Иоганна! Как они спешат!
     – Они летят? – возбужденно спросил Тимоти. Его серые глаза сверкали. Он выглядел нисколько не старше своих четырнадцати лет. А снаружи завывал ветер, и тёмный дом озарялся лишь светом звёзд.
     – Они летят и они бегут, и каждый в своем облике, – не просыпаясь, рассказывала Сеси. Она не шевелилась, но её разум бодрствовал, и Сеси рассказывала, что видит. – Вот я вижу, как огромный волк перебегает вброд речку над самым водопадом и в свете звёзд его мех серебрится. А вот ветер несёт высоко в небе бурый дубовый лист. И летит маленький нетопырь. И ещё многие другие – скользят сквозь чащу леса, и мчатся среди самых верхних ветвей, и все они спешат сюда!
     – Они успеют к завтрашней ночи? – спросил Тимоти, взволнованно комкая уголок простыни. Паук, сидевший у него на воротнике, выпустил паутинку и закачался, как чёрная подвеска, перебирая лапками: он тоже был взволнован.
     Тимоти склонился к сестре.
     – Они все успеют на Ночь Семьи?
     – Да, да, Тимоти, да, – выдохнула Сеси и застыла. – И не спрашивай меня больше. Уходи. Я хочу теперь странствовать в тех местах, которые мне больше по душе.
     – Благодарю, Сеси, – тихо сказал мальчик. Он вышел в коридор и помчался в свою комнату, заправить постель: он только несколько минут назад, на закате, проснулся и с первыми звёздами побежал, чтобы поделиться с Сеси своим волнением.
     Сейчас Сеси спала совсем тихо – ни звука. Пока Тимоти умывался, паучок висел на своем серебристом лассо, обвивавшем тонкую шею.
     – Подумать только, Чок-паучок – завтра канун Всех Святых! Хэллоуин!
Collapse )
gad

Рэй Брэдбери, "НОЧЬ СЕМЬИ" (2/2)

     Он ощутил в экстазе, как прорастают на лопатках крылья, как они прорывают кожу, как разворачиваются молодые, еще влажные перепонки. Он закричал что-то, сам не зная что, и дядя Эйнар снова подкинул его.
     Осенний ветер ударился о дом, и тут же обрушился дождь – да так, что вздрогнули балки, а люстры взмахнули злыми огненными язычками свечей. И все сто родичей выглянули из тёмных зачарованных комнат, окружавших холл, туда, где дядюшка Эйнар крутил мальчика, как цирковой жезл.

     – Ну, хватит! – сказал наконец дядя Эйнар. Тимоти опустили на пол. Он взволнованно и устало обнял дядю Эйнара, счастливо всхлипывая.
     – Дядя, дядя, дядя!..
     – Что, понравилось летать? А, Тимоти? – спросил дядя Эйнар, нагнувшись и потрепав мальчика по голове. – То-то что хорошо!..
     Приближался рассвет. Уже почти все родичи прибыли и собирались укладываться на день – собирались спать без движения, без звука до следующего заката, когда они выйдут из своих ящиков из чёрного дерева на семейный пир.

     Дядя Эйнар направился в подвал, за ним потянулись все остальные. Мама проводила их туда, где рядами вплотную стояли безукоризненно отполированные ящики. Эйнар, подняв за спиной крылья на манер брезентового тента цвета морской волны, посвистывая, шёл по проходу, и когда его крылья касались чего-нибудь, они гудели, словно кто-то несильно стукнул в барабан.

     А Тимоти устало лежал наверху. Он думал. Он пытался полюбить темноту. Например, в темноте можно делать разные вещи, за которые тебя не станут ругать – потому что не увидят. Да, он всё-таки любил ночь, но у этой любви были свои границы. Иногда ночи было так много, что он просто не выдерживал.

     А в подвале бледные руки плотно закрывали полированные чёрные крышки. По углам кое-кто из родни кружился на месте, прежде чем лечь, опустить голову на лапы и закрыть глаза. Встало солнце, и дом уснул.
Collapse )