October 4th, 2017

отражения

А у нас во дворе...

1) В ЖЖ - отличные аэрофото "моей" развязки, Бусиновской, которая отделяет меня от Москвы. Замечу, что "пересечь МКАД по обочине эстакады", как пишут в комментах, нереально :)



Через ЭТО я еду каждый день - в Москву и обратно :)
(обратите внимание там на тупарика, который утверждает, что со своей говнотачки он всё это оплатил налогами и сборами... - а нищеброды ездят на полностью дотируемом (они типа и налогов не платят) общественном транспорте, и их денег - и денег со всей России - в семнадцати миллиардах рублей этой развязки нет...)

2) А у нас в доме ремонт - ну там, швы подмазывают, крышу, окна на лестницах меняют и т.п. Работают усердно, и в воскресенье с девяти утра до шести вечера стучат, то и дело заглядывают с люльки в окна (первый раз я аж подпрыгнул!), а как-то ночью работали при свете хитрого осветительного прибора... Сперва-то я подумал - кино снимают! Про шпионов!..Collapse )
пионер

Юбилей

Стивен Кинг вспоминает 1957 год - он, десятилетний мальчишка (р.21 сентября 1947 г.), пошёл в кино на страшный (по тем временам) фильм:

*       *       *


"...чужаки из “Земли против летающих тарелок” – посланцы гораздо более распространенного жанра, жанра фильма ужасов. Здесь нет никакого вздора насчёт “дара вашему президенту”; эти парни просто высаживаются на мысе Канаверал и начинают уничтожать всё вокруг.

Между этими философиями и лежат семена ужаса, так мне представляется. Если существует силовая линия между этими двумя почти противоположными идеями, то ужас почти несомненно зарождается здесь.

И вот как раз в тот момент, когда в последней части фильма пришельцы готовятся к атаке на Капитолий, лента остановилась. Экран погас. Кинотеатр был битком набит детьми, но, как ни странно, все вели себя тихо. Если вы обратитесь к дням своей молодости, то вспомните, что толпа детишек умеет множеством способов выразить своё раздражение, если фильм прерывается или начинается с опозданием: ритмичное хлопанье; великий клич детского племени “Мы хотим кино! Мы хотим кино! Мы хотим кино!”; коробки от конфет, летящие в экран; трубы из пачек от попкорна, да мало ли ещё что. Если у кого-то с Четвёртого июля сохранилась в кармане хлопушка, он непременно вынет её, покажет приятелям, чтобы те одобрили и восхитились, а потом зажжёт и швырнёт к потолку.

Но в тот октябрьский день ничего похожего не произошло. И плёнка не порвалась – просто выключили проектор. А дальше случилось нечто неслыханное: в зале зажгли свет. Мы сидели, оглядываясь и мигая от яркого света, как кроты.

На сцену вышел управляющий и поднял руку, прося тишины, – совершенно излишний жест. Я вспомнил этот момент шесть лет спустя, в 1963 году, в ноябрьскую пятницу, когда парень, который вёз нас домой из школы, сказал, что в Далласе застрелили президента.
(...)

Мы сидели на стульях, как манекены, и смотрели на управляющего. Вид у него был встревоженный и болезненный – а может, это было виновато освещение. Мы гадали, что за катастрофа заставила его остановить фильм в самый напряжённый момент, но тут управляющий заговорил, и дрожь в его голосе ещё больше смутила нас.
Collapse )