?

Log in

No account? Create an account
СКАУТЫ В ЛЕСАХ (2) - Аутоаутопсия и аутопсия доктора-лектора
Сентябрь 28, 2011
11:51 am
[User Picture]

[Ссылка]

Previous Entry Поделиться Next Entry
СКАУТЫ В ЛЕСАХ (2)
ГЛАВА II
НАЧАЛИ!


        Двадцатого августа солнце встало как обычно, словно этот день не отличался от любого другого - хотя на самом деле это был самый важный день в истории скаутов Корнуолла. В девять утра они с самым решительным видом промаршировали по подъездной дороге имения Донеганов; каждый вожак патруля нёс вымпел с тотемом на своём скаутском посохе, что весьма позабавило мистера Донегана; тот стоял на веранде, наблюдая за прибытием гостей.
        - Совы, волки и лисы, - прокомментировал он. - Что ж, ребятам, которые уйдут сегодня в леса, понадобятся качества каждого из них!
        У входа стояла его большая машина для дальних поездок.
        - А сейчас, - сказал он, - я отвезу этих двоих, и ваших скаут-мастеров - так ведь вы их зовёте, да? - на двадцать пять миль к северу. В конце просеки там у меня сторожка; в неё проведён телефон. Когда ваши парни решат, что достаточно намёрзлись и наголодались, они смогут вернуться к сторожке и позвонить мне оттуда. А я вышлю им машину с какой-никакой одеждой и едой… Жду звонка с завтрашнего рассвета, - добавил он, когда все грузились в машину.
        Казалось, по пути сарказм лесопромышленника продолжал расти.
        - Жалко, мистер учитель, - заметил он, обращаясь к мистеру Сэнфорду, - что вы не придумали ничего лучше, чем вбивать мальчишкам в голову эту чушь. Эти двое, похоже, ребята неглупые, и если бы они не тратили время на то, чтоб таскаться в флажочками и подражать вою волков да сов, из них мог бы выйти толк.
        - Не хочу с вами ссориться, мистер Донеган, - спокойно ответил мистер Сэнфорд. - Мы намерены заполучить эту хижину и десять акров ваших угодий - так что вы меня не разозлите.
        Старый делец не привык к тому, чтобы ему так отвечали, и мрачно покосился на мистера Сэнфорда и ухмыляющихся скаутов.
        - Вы слишком-то не рассчитывайте на хижину. И не думайте о продаже земли - пока её не заполучите, - сухо отвечал он.
        Машина мчалась на север - а на небе сгущались тучи, и когда они добрались до начала лесной дороги, пошёл дождь; это был тот северо-западный дождь, который может идти много дней. Большой Джим был явно в восторге.
        - Думаю, вы позвоните мне не завтра, а уже сегодня, - хмыкнул он.
        - Мистер Доннеган, - ответил Уилл, - у вас три предсказания, и, думаю, вы не угадаете ни разу.
        - Тихо, Уилл, - перебил мистер Сэнфорд.
        - Да пусть себе болтает, - отмахнулся мистер Донеган. - Дождь смоет с него спесь до заката.
        Несмотря на храбрую реплику Уилла, все скауты были встревожены. Сильно похолодало - так, что провести ночь под дождём нагишом казалось весьма мрачной перспективой.
        Только Джо, казалось, это не касалось.
        - Думаешь, продержимся под дождём? - прошептал наконец ему Уилл.
        Джо только фыркнул. Но от этого презрительного звука его напарнику сразу стало легче на душе.
        Вскоре авто оказалось в очень густом лесу, и, переваливаясь, по заросшей мхом дороге направилось на север. Час с лишним ехали в тени огромных деревьев. Внезапно дорога закончилась на небольшой поляне. В середине её стояла сложенная из брёвен и крытая корой хижина с каменной трубой на скате крыши. Внутри обнаружились нары, каменный очаг и грубо сколоченный стол, но с телефоном на нём. Мистер Донеган первым делам проверил его - телефон работал. Его шофёр меж тем втащил в хижину большую корзину для пикников.
        - Вот, решил угостить вас напоследок, - сказал Большой Джим, пока шофёр выставлял на стол пакеты со снедью. - Если вы действительно месяц проведёте в лесу, это ваш последний нормальный завтрак… но вы не справитесь.
        От долгой поездки все проголодались - и то, с какой яростью скауты накинулись на беззащитный завтрак, позабавило промышленника.
        - Сынок, - сказал он наконец саркастически Джо (после того, как тот умял девять сандвичей), - может, наконец съешь что-нибудь, чтобы не идти в лес на пустой живот?
        Вместо ответа Джо запихнул в себя ещё три.
        - Не перетрудись, - предостерёг мистер Донеган, когда Джо накинулся на шоколадные пирожные. - В конце концов, ты идёшь в лес всего на какие-то тридцать дней…
        Джо, не затрудняясь ответом, выдул ещё пару чашек горячего какао из термоса, закинул в себя ещё бутерброд и пару печенюшек, и наконец поднялся. Пока мальчики снимали одежду, все молчали. Они встали на середину сторожки, показывая, что ничего с собой не берут. Уилл был выше и отлично сложен, но жилистый Джо, загорелый и перевитый мышцами, казался крепче.
        - Готов спорить, что этот, что пониже, сможет продержаться дольше, - сказал мистер Донеган своему шофёру, пока мальчики обменивались на прощание рукопожатиями.
        - Ещё бы, - отвечал тот. - Я, бывало, столько и за месяц не съедал…
        Прощальная речь лесного короля была довольно короткой.
        - Отсюда ступайте на север, парни, - предложил он. - Там - самые густые леса в этой части света. Там водятся медведи, рыси, дикие кошки и, думаю, несколько ягуаров. Можете охотиться - убейте кого и сколько захотите, - любезно добавил он, - я особо жалеть не стану. Если вы собираетесь оставаться в лесу, я хочу, чтобы вы дали мне слово чести, что ни от кого не примете помощь, и не станете ни с кем разговаривать. Но в любое время, когда вы захотите, сможете получить одежду, хороший обед и машину до дома - только позвоните мне отсюда.
        Скауты столпились вокруг Уилла и Джо и попрощались с ними боевым кличем скаутов1 - и двое мальчиков, с блестящей от дождя голой кожей, двинулись в лес. Уходя всё глубже в чащу, они слышали прощальные гудки машины мистера Донегана, а потом - гул мотора, который всё удалялся, и наконец единственными звуками вокруг них стали шуршание дождя в листве да треск сухих веток под их босыми ногами.
        Около мили они шагали в полном молчании. Хотя мальчики шли под дождём, они не особо замёрзли, поскольку постоянно двигались. Уилл, несмотря на своё звание игл-скаута, двадцать один значок и преимущество в росте и возрасте, осознал, что подсознательно ждёт указаний от младшего товарища. Ведь большая часть его знаний была почерпнута из книг. А Джо по-настоящему жил в лесах, летом и зимой, скитался со своим родом по пустынным землям далёкого Севера, и научился справляться с холодом, голодом и страхом. В нём чувствовалась уверенность, которая всё больше заставляла Уилла радоваться, что с ним идёт именно Джо, а не кто-то другой.
        Довольно скоро оленья тропа, по которой шли мальчики, повернула вверх, и они поняли, что поднимаются по длинному каменистому склону Блэк-хилл, Чёрной горы - одной из самых мрачных и диких низких гор в протянувшейся к северу гряды. Стало темнеть, и заметно похолодало. Уилл заколебался, потому что тропа вела прямо к вершине, но Джо шагал так уверенно, будто знал, куда идёт.
        - Где заночуем, Джо? - спросил наконец Уилл. - Может, поищем пещеру?
        - Нет, - ответил Джо. - Пещеры холодные летом2. Надо искать белую сосну3.
        - Думаешь, мы сумеем разжечь костёр? - спросил Уилл: он-то хорошо помнил, как ему самому удалось сделать это с величайшим трудом, да и то у него были заранее приготовлены специальные палочки, ремешки из оленьей шкуры и сухое дерево.
        - Сегодня огня нет, - коротко отвечал Джо. - Нет сухого дерева. Не найдём.
        - Так на что тебе эта белая сосна? - осведомился Уилл, слегка раздражаясь.
        - Идём, увидишь, - только и ответил юный индеец.
        Прошёл час; мальчики миновали лесную полосу, состоявшую из тсуги4, елей и бальзамической пихты5, которыми заросла вся нижняя часть склона. Теперь вокруг были буки, клёны и, время от времени, молодые белые сосны. Проходя мимо гладкого бука с низко свисающими ветвями, Джо остановился, ухватился за нижние ветви и взлетел на дерево. Он поднимался по регулярно расположенным ветвям с такой лёгкостью, словно шагал по лестнице, и остановился только на самой вершине. Здесь он огляделся, пока не заметил в угасающем свете дня то, что искал; затем он ловко слетел вниз, где Уилл бегал вокруг дерева, пытаясь сохранить тепло.
        - Ну, скаут, - пропыхтел последний, когда Джо спрыгнул на землю, - я рад, что ты спустился. А то я думал, ты решил свить себе на ветвях гнёздышко на ночь…
        - Нет, коротко ответил Джо, - не гнездо ночью, логово. К утру будет холод.
        Джо, повернув под прямым углом к прежнему направлению движения, двинулся вдоль склона; Уилл трусцой следовал за товарищем. Вскоре они добрались до сосновой рощи, которую Джо углядел с дерева. Некоторые из сосен были огромными старыми великанами, но в основном роща состояла из довольно молодых сосен, чьи ветви спускались к земле. Джо, согнувшись, полез под нависающими ветвями, в самый центр рощи. Здесь деревья были ниже; земля под ними была усеяна толстым слоем высохших сосновых иголок. Тут Джо принялся обламывать сухие ветки внизу деревьев, пока не расчистил участок футов пяти в диаметре6. Нависавшие сверху многочисленные ветви с длинными иглами хорошо защищали от дождя - здесь до мальчиков капли практически не долетали. Джо прислонил две самых больших сломанных ветви к стволу сосны, и уложил поперёк слой веток поменьше. Потом мальчики наломали небольших сосновых побегов, покрытых ароматной хвоей, а из них соорудили что-то вроде соломенной крыши. Толстый сосновый ствол стал задней стеной шалаша, а с обеих сторон они воткнули в землю много веток и переплели их гибкими молодыми ветками - наконец, вышел шалаш, открытый лишь с одной стороны, пусть не слишком прочный, но довольно тёплый - по крайней мере, внутри было куда теплее и суше, чем снаружи. К концу работы оба мальчика неплохо согрелись, потому что трудились усердно и в спешке. После этого под руководством Джо они выбрались наружу и насобирали сухой бурой хвои, пока не заполнили свой шалаш ими на половину высоты. Хмыкнув, юный индеец зарылся в эту хвою так, что снаружи осталась только его вороная голова; его белый спутник последовал за ним, мигом зарывшись в хвою, не хуже сурка. Высоко над ними свистел и стонал в верхушках деревьев ветер, гнавший шуршащие в ветвях струи дождя. Но под нависающими ветвями сосен, под плотной хвойной крышей и под бурым одеялом из старой хвои мальчикам было тепло и сухо.
        Сворачиваясь калачиком под покровом сухих игл, Джо пробормотал:
        - Белая сосна - великое дерево. Он всегда даёт индейцам одеяло. Мы тут спим до завтра. Потом, может, дождь кончается, и мы делаем костёр. Дождь не кончается - мы остаёмся тут. Ничего, кожа закаляется, не мёрзнем.
        - А как насчёт пожевать? - осведомился Уилл.
        - Пожевать есть много повсюду, - отвечал Джо. - Ягоды, коренья, кора. Дождь кончается - делаем огонь, ловим рыбу, куропатку, готовим их, - вкусно…
        - Знаешь, Джо, - перебил Уилл, - пожалуй, хватит на сегодня. Я проголодался и без твоих рассказов о разной еде. Обед довольно давно был.
        - Голодный? - презрительно отозвался Джо. - Как насчёт ходить два, три, четыре дня зимой, совсем без еды?
        - А тебе так приходилось? - ахнул весьма впечатлённый Уилл.
        - Да, - отвечал Джо, - много раз. Иногда все кролики умирают, потом волки, лисы, рыси, ласки, потом индейцы, и всем тяжело. Индейцы, они едят вяленую рыбу. Когда кончается, едят собак, потом мокасины, потом кору, что придётся.
        К этому времени почти совсем стемнело, ветер выл над горой как дикий зверь, а дождь ещё сильнее сыпался на деревья.
        - Давай, Джо, расскажи про это побольше, - попросил Уилл. - Только про еду не рассказывай. Ничего про пиршества и груды пищи. Давай про голод, про то, как замерзают насмерть… Так мне станет уютнее тут.
        Джо задумался.
        - Зимой индейские дети всегда голодны, всегда мёрзнут, - произнёс наконец он. - Когда я маленький, я часто очень голодный был - иногда и два, и три дня подряд совсем не ел. Мама, она тоже голодная, но отдавала мне всю еду, какую находила. Я слишком слабый, чтобы ходить, она слишком слабая, чтобы меня носить, племя ушло, нас оставили в маленьком типи7 у замёрзшего озера... У неё были только старый топор, нож, один крючок с лесой из коры, а для наживки - ничего. Я плакал и плакал, вот какой был голодный. Но я был только маленький мальчик, - оправдывающимся тоном сказал Джо.
        Она везде искала, наживки нет. Не нашла. Она взяла топор. Сделала прорубь во льду. Слабая, надо часто отдыхать. Потом села у проруби. Отрезала кусок мяса от ноги, для наживки. Кровь пустила в прорубь, подманить рыбу. Насадила своё мясо - поймала большую щуку... Отрезала большой кусок для меня, другой кусок для себя, перевязала ногу, остальное для наживки. Наловила ещё, смогли дожить до встречи со своими.
        Настало долгое молчание.
        - Хорошо иметь такую мать, - сказал Уилл наконец. - Она всё ещё живёт на севере? 8
        - Нет, - ответил Джо. - Она заболела, когда меня не было дома. Я вернулся и увидел, что племя оставило её и ушло. Она умерла. Отец, он умер сильно раньше. Медведь задрал. Я тогда тоже ушёл от племени. Потом шёл, шёл, шёл на восток, пришёл в Корнуолл. У меня там дядя. Брат отца.
        Джо умолк, и Уиллу как-то расхотелось расспрашивать дальше. Шёл час за часом; мерное дыхание юного индейца показывало, что он крепко спит. Стояла полная темнота, какая только и может быть в безлунную дождливую ночь в густом лесу. Хотя мальчики лежали на расстоянии чуть больше фута друг от друга, Уилл не мог различить во тьме лицо Джо или рассмотреть стволы деревьев у самого входа в их шалаш. Он, кажется, начинал понимать, что имела в виду Библия, говоря об ужасе тьмы кромешной. Впервые в жизни у него не было возможности оказаться при свете, как только захочется. Этой ночью, что бы ни происходило во тьме, клубящейся перед его напряжёнными глазами, придётся ждать до утра, чтобы что-нибудь увидеть. Потом он вспомнил о диких, свирепых зверях, которые беззвучно рыскали за добычей во мраке за деревьями. Уилл невольно начал представлять, как страшно, когда во тьме тебя хватает вдруг когтистыми лапами неведомая тварь - может быть, ягуар, о котором так легкомысленно упомянул мистер Донеган. Неожиданно мальчик вздрогнул и почувствовал, как волосы на его голове встали дыбом, а по позвоночнику пробежала ледяная волна - он услыхал звук, который заставил его вскочить, взметнув фонтан сосновых иголок. Да, сомнений не было: звук послышался вновь, и Уилл резко втянул воздух, словно упал в ледяную воду. Это был звук тихих крадущихся шагов в подлеске, среди плотного занавеса из сухих сосновых ветвей. Кто-то кружил вокруг их шалаша - и с каждым кругом подходил всё ближе! Уилл больше не мог. Он потряс товарища за плечо. Глубокое сонное дыхание Джо прервалось - индеец проснулся мгновенно.
        - Джо, - прошептал Уилл, - там кто-то ходит…
        Джо приподнялся и с минуту внимательно прислушивался к шагам кружащего вокруг шалаша существа. Потом хмыкнул и снова улёгся.
        - Оно - оно опасное? - чуть заикаясь, спросил наконец Уилл. Хотя реакция Джо его порядком успокоила, он всё же хотел бы иметь представление о ночном госте.
        - Кого ты можешь услышать, тот не опасный, - ответил Джо. - Опасный зверь, он ходит тихо. А это только старик дикобраз.
        - Откуда ты знаешь?
        - Просто ни один другой зверь не смеет делать такой шум, - объяснил индеец. - Только старик Колючка. Он знает, его никто не тронет. И шумит, не боится, - и с этими словами Джо вновь уснул.
        Уилл попытался последовать его примеру, но не смог. Наконец шаги затихли; теперь не было слышно ничего, кроме завывания ветра и шороха дождя. Но только он начал засыпать, как откуда-то сверху послышался звук, напоминающий звон колокольчика. «Динь-динь-динь», - потом пауза и снова: «Динь-динь-динь» в каком-то неземном, жутковатом ритме.
        - Ну и ночка, - пробормотал Уилл. - И что у на с теперь в программе? - и он повернулся, чтобы разбудить товарища, но тот уже сидел, так же озадаченный звуком колокольчика, как и сам Уилл.
        - Что это, Джо? - во второй раз за ночь Уилл задавал этот вопрос.
        - Не знаю. Думаю, индейский демон.
        - Ты что, боишься?
        - Да, - честно признался Джо.
        Этот ответ почему-то вернул Уиллу часть утраченного мужества.
        «Динь-динь-динь», - вновь зазвучал невидимый колокольчик - откуда-то из пронизываемых дождём сосновых ветвей в сотне футов9 над ними. «Динь-динь-динь», - теперь уже меньше чем в полусотне футов - казалось, оно, чем бы оно ни было, спускается к шалашу.
        - Я боюсь волков и пантер, - воскликнул вдруг Уилл, вскакивая, - но не индейских демонов, потому что их не бывает! - он схватил сухой сук и, дрожа (скорее от холода), выбрался из шалаша.
        - Лежи тихо, - посоветовал Джо. - Ты не трогаешь демонов, демоны не трогают тебя.
        Но Уилл тем не менее вышел во тьму, потому что хотел восстановить своё достоинство в глазах Джо после истории с дикобразом.
        «Динь-динь-динь», - прозвенело прямо у него над головой, и мальчик увидал два круглых горящих глаза на ветке прямо над ним. В первый момент ему захотелось нырнуть назад в шалаш, но он рассудил, что то, что летает - это просто птица или нетопырь. А летает ночью и имеет такие горящие глаза только одна птица. И тут он вспомнил читанное где-то описание редкой птицы Севера - Ричардсоновой совы10.
        - Вот что это, - сказал он громко. - Точно, в книжке написано, что она кричит, будто колокольчик звенит… Ты, дружок, забрался миль на тысячу южнее, чем тебе положено, - добавил он, швырнув свой сук в ветку, на которой сидела птица. Сова беззвучно снялась с дерева - маленький, но смертельно опасный для мелких ночных странников хищник.
        - Это, Джо, была Ричардсонова сова, - лекторским голосом сообщил Уилл, вновь забираясь в нору в куче сосновых игл. - На твоё счастье, у твоего напарника есть значок за орнитологию. Мне стыдно за тебя, что ты принял бедную маленькую сову за злобного индейского демона… Ты что, не знаешь, что их не существует?
        - Об индейских демонах ты знаешь не больше, чем о дикобразах, - саркастически заметил Джо. - А я, - после паузы добавил он, - слышал демона. Был в каноэ, ловил форель на икру лосося… Бросаешь икру в воду, от неё по воде жир течёт, форель приходит. Она любит эту икру. Мы были от берега сорок футов. Темно и тихо. А под большим деревом - плач. Плачет и плачет, и стонет, и воет, тихо, потом громко, потом опять тихо. Как женщина, если заблудилась в лесах. Человек, с которым я в лодке, он хватал весло и быстро-быстро грёб к середине озера. «Индейский демон», - говорил он, - «Сейчас это дерево будет падать!» - и через минуту большая, большая сосна, триста футов, падает в воду, а там были мы раньше. Тот человек, он мне сказал, что индейские демоны часто плачут перед тем, как падает дерево.
        - Слушай, Джо, - сказал Уилл, чьи нервы из-за дикобраза и совы уже были несколько расстроены. - Хватит говорить о демонах. Сейчас это вроде как не к месту. Расскажи лучше что-нибудь повеселее.
        Ответом был только тихий храп, так что и Уилл решил заснуть. Но становилось всё холоднее, и несмотря на то, что Уилл пытался зарыться поглубже в хвою, его непривычная к холоду кожа покрылась мурашками, и он начал дрожать. В конце концов, как он себя ни сдерживал, у него начали стучать зубы, и этот звук снова разбудил Джо.
        - Ты замёрз? - спросил он.
        - Что ты, - сердито ответил Уилл. - Зубами я стучу, просто чтобы развлечься.
        Джо в ответ на эту попытку сарказма не произнёс ни слова. Он просто выбрался из своей норы и выкопал новую вплотную к товарищу, зарылся рядом с ним и обнял Уилла, прижавшись к его дрожащей спине. Затем он засыпал себя и Уилла сосновыми иглами.
        - Прижаться вместе - сохранить тепло, - сообщил он. - В зимней охотничьей стоянке все, люди и собаки, они сбиваются вместе, в кучу.
        Постепенно Уилл перестал трястись, и мальчики, обнявшись, заснули под двухфутовым покровом хвои.

_____________________________________________

1. Существует много различных кличей или приветствий - различные выкрики, короткие стишки-кричалки (типичный пример у нас - кричалки болельщиков, вроде «Спар-так - чем-пи-он!»), а также приветствия без использования голоса - например, аплодисменты в определённом ритме, групповые движения и пр.

2. В речи Джо проскальзывают неправильности. В переводе их меньше, не хотелось превращать Джо в совсем уж карикатурного индейца с «моя знать твоя». Впрочем, временами - откуда что берётся! - его грамматика и лексика резко улучшаются 

3. Белая сосна - Сосна веймутова, или белая восточная (лат. Pinus strobus) - растение, крупное дерево рода Сосна семейства Сосновые. В естественных условиях растёт в северо-восточных районах Северной Америки. 0-67 м высотой, 100-180 см толщиной. Ствол прямой. Крона сначала конусообразная, затем закруглённая либо неправильной формы. Кора светло-серая, с возрастом темнеет и грубеет, появляются глубокие трещины и широкие неправильной формы пластины с небольшим фиолетовым оттенком. Молодые побеги тонкие, буровато-зелёные, голые либо волосистые под листовыми подушками.

4. Тсуга (англ. hemlock, лат. Tsuga, яп. цуга) - род хвойных вечнозелёных деревьев семейства Сосновые (Pinaceae). Вечнозелёные деревья средних либо крупных размеров, высотой 20-65 м. Крона коническая, основные побеги обычно свисают.

5. Пихта бальзамическая (лат. Abies balsamea) - вид рода Пихта семейства Сосновые (Pinaceae), вечнозелёное хвойное дерево высотой до 15-25 метров. Занимает огромные площади в Северной Америке, её ареал доходит на востоке до берегов Атлантического океана и на западе соприкасается с Тихим океаном.

6. Около полутора метров

7. Типи - то, что у нас часто (и неправильно) называют вигвамом: традиционное переносное жилище кочевых индейцев Великих равнин и Центральной Америки с очагом, расположенным внутри (в центре). В обыденном представлении ассоциируется с североамериканскими индейцами, однако данный тип жилища был распространён в основном лишь у жителей Великих равнин. Типи имеет форму слегка наклонённого конусообразного шалаша на каркасе из жердей, покрытых обработанными шкурами бизонов или оленей. Позднее, с появлением на континенте европейцев, иногда использовалась более лёгкая парусина. На вершине находится дымовое отверстие, обычно прикрываемое двумя лопастями. В нижней части была дополнительная подкладка из шкур, предохраняющая тягу. В свою очередь, вигвам - это шалаш на каркасе, изготовленном из тонких стволов, покрытом циновкой, корой или ветками. Имеет куполообразную форму, в отличие от типи.

8. Странно, ведь на собрании скаутов Уилл сам сказал, что родители Джо умерли.

9. Напомним, что фут равен 30,4 см.

10. Ричардсонова, или Тенгмалмова сова, она же северный сыч (англ. также Boreal Owl), названная в честь шотландского натуралиста сэра Джона Ричардсона - или шведского натуралиста Петера Густава Тенгмалма; также назыв. мохноногий сыч (Aegolius funereus), небольшая сова с крупной широкой головой, с ярко выраженным лицевым диском и маленькими перьевыми ушками. Размер птицы в среднем не превышает размера голубя. Общая длина 21-27 см, длина крыла 16-19 см, масса - 120-190 г. Самки крупнее самцов. Крылья длинные и широкие. Хвост короткий. Лапы густо оперены до когтей (отчего и происходит название). Окрас мохноногого сыча бурый с белыми пятнами. Последние хорошо заметны на голове, шее, плечах. Низ светло-серый, с нерезкими светло-бурыми пестринами. Глаза и клюв жёлтые, когти чёрные.

В начало

Tags:

(1 комментарий | Оставить комментарий)

Comments
 
[User Picture]
From:daddycat
Date:Сентябрь 28, 2011 04:51 pm
(Link)
"Как насчёт ходить два, три, четыре дня зимой, совсем без еды?" -- вот кстати да, всегда удивляло, почему люди так быстро сдаются голоду. Для меня с детства из-за диет не есть сутки-двое -- это норма, только на этой неделе дважды обходился без пиши по тридцать и сорок часов, того не замечая (один день надо было поездить, другой отсыпался). Причем забавно было в первый день: приятельница к полуночи горестно возопила, что с шести вечера не ела и еле терпит. Я к тому времени не ел тоже с шести вечера, но -- предыдущего дня, и особого дискомфорта не чувствовал...

А что касается шума в лесу, то странно, что они дождались только дикобраза. Одинокого человека в лесу мгновенно обступает половодье звуков...
другой дневник, на ли-ру. С картинками и фотоальбомом! Разработано LiveJournal.com