?

Log in

No account? Create an account
Аутоаутопсия и аутопсия доктора-лектора
Сентябрь 29, 2006
10:23 am
[User Picture]

[Ссылка]

Previous Entry Поделиться Next Entry
Цветы для миссис Харрис (03)
       Вечером, когда густой лондонский туман протёк наконец унылым дождиком, миссис Харрис сидела в уютном тепле кухоньки миссис Баттерфилд - это был вечер, который подруги традиционно посвящали церемонии заполнения билетов еженедельной футбольной лотереи.
       Сколько они себя помнили, и миссис Харрис, и миссис Баттерфилд каждую неделю вкладывали по три пенса в эту увлекательную общенациональную игру. Замечательно дешёвую - по такой цене надежда, волнение и ожидание стоили всего по пенни каждое. И понятно: стоило заполнить купон билета и опустить его в почтовый ящик - и до самого прихода разрушающей иллюзии тиражной таблицы корешок билета означал неслыханное богатство. Впрочем, настоящего разочарования не было, ибо подруги никогда всерьез не рассчитывали на выигрыш. Правда, миссис Харрис выиграла как-то тридцать шиллингов, а миссис Баттерфилд несколько раз получала свои деньги обратно - или, вернее, возможность бесплатно сыграть на следующей неделе. Но это было и все. Фантастические главные призы оставались завораживающими и воодушевляющими сказками, время от времени попадавшими на газетные страницы.
       Поскольку миссис Харрис не интересовалась спортом и вдобавок не располагала свободным временем, позволяющим следить за успехами футбольных команд, а также принимая во внимание то очевидное соображение, что число возможных сочетаний и перестановок, было весьма велико, она заполняла лотерейные билеты, руководствуясь единственно догадкой, случаем, и вдохновением свыше. Надо было предсказать результаты - «выиграли-проиграли-ничья» - более чем трёх десятков игр; и метод миссис Харрис сводился к тому, что её карандаш замирал над очередной клеточкой напечатанной в билете таблицы, и она ожидала, пока что-либо не подскажет ей результат. Какой-нибудь внутренний импульс, подсказку. Удача, как чувствовала миссис Харрис, была чем-то вполне материальным. Она, удача, витала в воздухе, изредка падая в руки того или иного человека чем-то вроде крупных хлопьев. Удачу можно было ощутить, пощупать, схватить, откусить от неё кусочек для себя; удача в какой-то миг была здесь - а в следующий она улетучивалась без следа. И вот, пытаясь поймать удачу, флиртуя с ней, миссис Харрис как бы настраивалась на волну неведомого. И если, вглядываясь в очередную пустую клеточку, она не чувствовала ничего особенного - того, что она называла «озарением» - она помечала «ничью».
       Так вот, в тот вечер подруги сидели в круге от лампы, и перед каждой лежал незаполненный билет и дымилась чашка чаю. Сегодня миссис Харрис казалось, что удача сгустилась вокруг неё плотнее, чем туман за окном. Прицелившись карандашом в первый квадратик - «Астон Вилла» - «Болтон Уондерз»,- миссис Харрис подняла взгляд на миссис Баттерфилд и заявила:
       - Это - на моё платье от Диора.
       - Твое - что, милочка? - переспросила миссис Баттерфилд, которая не вслушивалась как следует, потому что сама была привержена методу заполнения таблиц в состоянии транса и уже приближалась к этому состоянию - в нем она ощущала, как что-то щёлкает в её голове, и она начинала быстро, без пауз, заполнять клеточки.
       - Моё платье от Диора, - повторила миссис Харрис и добавила так истово, словно самая страстность её слов могла помочь ей выполнить свое намерение: - Я собираюсь купить платье Диора.
       - Вот как, милочка?..- пробормотала миссис Баттерфилд; ей не хотелось выходить из своего полукаталептического состояния, в которое она и входить-то только-только начала. - Это что - что-то новенькое в «Маркс Энд Спаркс»(*)?
       - «Маркс Энд Спаркс»? Как бы не так! - ответила миссис Харрис. - Да ты что, никогда не слышала о фирме Диора?
       - Как будто нет, милочка, не припомню, - ответила миссис Баттерфилд, все ещё в полутрансе.
       - Это самый дорогой в мире магазин, - сообщила миссис Харрис. - В Париже. И платья там по четыре с половиной сотни фунтов.
       Миссис Баттерфилд с грохотом вывалилась из своего сатори. Её рот сам собой открылся, причем подбородки сложились один в другой на манер секций складного стаканчика.
       - Четыре с половиной сотни чего?! - еле выговорила она. - Милочка, да ты спятила!..
       Это последнеё выражение несколько шокировало миссис Харрис - но сама энергичная его грубость, соединяясь с собственным могучим желанием миссис Харрис, быстро восстановила её уверенность. Она сказала:
       - У леди Дант такое висит в шкафу. Она его надевает сегодня на благотворительный бал - специально купила. И я ничего подобного в жизни не видела, разве только во сне да ещё, может, в книжках и журналах.
        Она немного понизила голос:
       - У самой королевы и то, наверно, такого платья нет.
        И добавила громко и твердо:
       - А у меня - будет!
       Вызванная потрясением ударная волна в душе миссис Баттерфилд понемногу начала успокаиваться, уступая место обычному её практическому пессимизму.
       - Да откуда тебе взять такую кучу денег? - осторожно спросила она.
       - Вот отсюда, - решительно ответила миссис Харрис и постучала по лотерейному билету карандашом, словно для того, чтобы удача точно знала, чего от неё хотят и не ошиблась в выборе точки приложения сил.
       Миссис Баттерфилд приняла это сообщение как должное: у неё самой давно был составлен список первоочередных приобретений на случай, если её билет выиграл бы. Но она имела в виду другое.
       - Я хочу сказать, милочка, что такие платья - не для нас с тобой, понимаешь? Не для таких, как мы, - мрачно сказала она.
       Миссис Харрис страстно возразила:
       - Да какое мне дело - для нас, не для нас?! Это просто самая красивая вещь, какую я вообще видела, и я намерена добыть ее!
       Миссис Баттерфилд не сдавалась:
       - Но что ты будешь делать с ним, когда купишь?..
       Это заставило миссис Харрис на миг замереть: дело в том, что до сих пор она не задавалась мыслью о том, что она будет делать с таким шедевром после того, как сумеет заполучить его. Всё, что она знала - это что она хочет это платье, хочет его с невероятной силой - и поэтому все, что она могла ответить, было:
       - Это будет мое плате! Оно просто у меня будет, и все!
       Её карандаш вернулся к первой клетке на отрывном купоне билета. Она сосредоточилась на этой клетке и повторила:
       - А теперь - к делу...
       И без всякого колебания - словно её рука повиновалась не ей, а чьей-то чужой воле, - она принялась быстро заполнять строчку за строчкой: выиграли, проиграли, ничья, выиграли, выиграли, ничья, ничья, ничья, проиграли, выиграли...- пока вся таблица не была заполнена. Никогда ещё она не заполняла билет так.
       - Вот так,- сказала она.
       - Удачи тебе, милочка,- отозвалась миссис Баттерфилд. Её так зачаровали действия подруги, что к собственному билету она проявила лишь весьма поверхностное внимание, и тоже заполняла его довольно быстро.
       Все ещё чувствуя вдохновение, миссис Харрис воскликнула:
       - Бросим их в ящик сейчас же, покуда я чую свою удачу!
       И они надели пальто, и повязали головы косынками, и вышли в капающий дождём туман, к красному ящику, мокро поблескивающему под уличным фонарём. Миссис Харрис на секунду прижала конверт к губам, прошептала:
       - На мое платье от Диора... - и решительно протолкнула конверт в щель, прислушиваясь к его падению в недра Британской почтовой службы. Миссис Баттерфилд опустила свой конверт с куда меньшей уверенностью.
       Не жди ничего и не придется разочаровываться - вот мой девиз, - сообщила она. И подруги вернулись к своему чаю.

3


       Поразительную новость, которая воистину потрясла мир, первой узнала в то воскресенье не миссис Харрис, а миссис Баттерфилд. Дрожа от волнения каждым фунтом своего обильного тела, ворвалась она в кухню подруги; при этом она едва могла говорить и находилась в одном шаге от апоплексического удара.
       - Ми-ми-милочка...- запинаясь, выговорила она наконец, - милочка, ЭТО СЛУЧИЛОСЬ!..
       Миссис Харрис в это время как раз гладила свежевыстиранные сорочки майора Уоллеса (Между прочим, это был один из методов, которыми она развращала его). Не отрываясь от тонкой работы по выглаживанию воротничка, она пробормотала:
       - Спокойнее, дорогая, спокойнее, не то тебя хватит удар... И что же случилось?
        Задыхаясь и фыркая, точно гиппопотам, миссис Баттерфилд помахала газетой:
        - Ты ... ВЫИГРАЛА!
       Значение этих слов миссис Харрис поняла не сразу, потому что, вверив свою судьбу удаче, она затем выкинула лотерею из головы, но мало-помалу до неё дошел смысл выкриков, аханья и пыхтения миссис Баттерфилд, и утюг с грохотом грянулся оземь.
       - Мое платье от Диора!!! - воскликнула миссис Харрис, и вот она уже обхватила талию подруги (непростая задача), и они точно дети закружились по кухне.
       Затем, дабы не ошибиться, подруги сели к столу и, графа за графой и цифра за цифрой, сверили результаты субботних игр по своим билетам. Да, всё сходилось. Не считая двух только ошибок, миссис Харрис всё угадала верно. Значит, ей полагается приз. Большой приз, может быть, даже «джекпот» - в зависимости от того, угадал ли кто-нибудь столько же, сколько миссис Харрис, и не было ли ещё более точных ответов. Но в одном они были уверены: платье от Диора - или, вернее, деньги на него - были у них в руках, ибо нельзя было представить, что приз за двенадцать верных ответов из четырнадцати может быть меньше нужной суммы, пусть даже большой.
       Но подругам предстояло ещё одно испытание: дождаться телеграммы, официально подтверждающей выигрыш миссис Харрис. Телеграмма должна была придти в среду.
       - Что останется после покупки платья, разделим пополам, - пообещала маленькая уборщица своей толстухе подруге в приступе щедрости (и так бы она и поступила, конечно). Она уже видела себя шествующей по залам этого самого магазина Диора в окружении кланяющихся и суетящихся продавцов, с лопающейся от денег сумочкой в руках. Она будет идти от прилавка к прилавку, от вешалки к вешалке, мимо бессчетных дивных одежд, жестких от украшений из шёлка, сатина, кружев, бархата и парчи; и вот, наконец, она находит самое красивое платье и приказывает: «Заверните вот это!..»
       И всё же, всё же миссис Харрис, хоть и была оптимисткой от природы, не могла не подозревать, что без проблем, по крайней мере, не обойдется. Это чувство было естественным следствием не слишком лёгкой жизни и ежедневного нелёгкого труда. И захотеть нечто великолепно-изысканное, но совершенно бесполезное, предмет роскоши из мира богачей, понадеяться на удачу в лотерее и немедленно выиграть - это была история из дешёвой книжки. Опыт подсказывал, что так не бывает.
       Но с другой стороны, такое всё-таки иногда случалось. Ей самой приходилось читать в газетах о подобных случаях... впрочем, что гадать? Оставалось только дождаться среды! И не имело смысла отрицать совпадение цифр. Она выиграла, это не видение, она многократно сверялась с таблицами... Платье от Диора будет принадлежать ей, а может, и ещё много-много чудесных вещей - даже учитывая, что она поделит остаток выигрыша с миссис Баттерфилд. Ведь призовой фонд составлял, ни много ни мало, сто пятьдесят тысяч фунтов!
       И так, в крайнем смятении, прошло три дня, и наконец пришла судьбоносная телеграмма из управления лотереи. Единственно лишь привязанность к подруге не дала миссис Харрис тут же вскрыть и прочесть телеграмму; она быстро оделась и побежала к миссис Баттерфилд. Та плюхнулась в кресло и покрепче схватилась за ручки в ожидании потрясения, но тут же принялась обмахиваться фартуком.
       - Бога ради, читай его скорее, не то я просто помру от волнения! - воскликнула она.
       И вот миссис Харрис дрожащими руками распечатала конверт и развернула телеграмму. Там сообщалось, что её билет выиграл, и выигрыш составил сто два фунта, семь шиллингов и девять с половиной пенсов. Скверные предчувствия подтвердились: эта сумма была настолько меньше необходимой для превращения миссис Харрис в обладательницу заветного платья от Диора, что осуществление мечты фактически оставалось столь же далеким и невозможным, что и прежде. Даже попытки миссис Баттерфилд утешить её (звучащие в стиле библейского Иова) - «Ну-ну, милочка, в конце концов - это лучше, чем ничего; подумай, да всякий, наверно, был бы рад выиграть такие деньги» - не могли помочь разочарованной и убитой миссис Харрис, хотя она понимала прекрасно, что просто так уж устроена жизнь, что разочарование - это нормальное состояние человека.
       Так что же случилось? Список выигравших, присланный через несколько дней по почте, все разъяснил. То была трудная неделя для футбольной лиги, со многими неудачами. И хотя ни один человек не угадал результаты всех четырнадцати игр, или хотя бы тринадцати, довольно большое число участников лотереи шло вровень с миссис Харрис - соответственно каждый из них уменьшил её долю.
       Нет, сто два фунта, семь шиллингов и девять с половиной пенсов на дороге не валяются. И всё же несколько дней V миссис Харрис лежал под сердцем холодный камень, и не раз просыпалась она ночью с чувством горечи и непролившихся слез - и вспоминала затем, что их вызвало...
       Но первое разочарование прошло, и миссис Харрис пришла к мысли, что сто с лишним фунтов, выигранных в футбольной лотереё - сто фунтов, которые она могла потратить на что захочет - должны были бы положить конец безумной мечте о платье от Диора. Но не тут-то было. Все вышло наоборот. Её стремление обладать этим платьем не угасло. Оно даже усилилось! Просыпаясь утром, она чувствовала печаль и опустошение, словно с ней случилось что-то плохое, или словно у неё что-то пропало; а сон лишь на время заглушал это чувство. Затем она вспоминала, что всё дело в платье от Диора, о котором она мечтает ... и которого у неё никогда не будет.
       А вечером, допив чай и распрощавшись с миссис Баттерфилд, она ложилась в постель, которую делила со своими старыми друзьями, грелками; натягивала одеяло до подбородка и изо всех сил пыталась думать о чем-нибудь другом - например, о новой девушке майора Уоллеса, которая была представлена на сей раз в качестве племянницы из Южной Африки (все его девушки были племянницами, подопечными сиротами, секретаршами или же друзьями семьи); о последнем чудачестве графини Вышинской, которая вдруг пристрастилась курить трубку... Она пыталась сосредоточиться на самой любимой из «её» квартир, на выражениях, которые употребила Памела Пенроуз, когда она разбила пепельницу. Она пробовала представить цветущий сад. Все напрасно! Чем больше старалась она думать о чем-нибудь другом, тем ярче вставало перед её мысленным взором платье от Диора - и она лежала в темноте, дрожа и тоскуя по нему.
       Даже погасив свет, когда только слабый отблеск уличного фонаря просачивался в окошко полуподвала, миссис Харрис глядела прямо через закрытую дверцу шкафа - и представляла висящее в шкафу платье. Цвет и материал менялись: иногда ей виделось платье из золотой парчи, иногда - из розового и алого шёлка, а иногда - белое с кружевами цвета слоновой кости. Но всегда это было самое красивое и самое дорогое платье в мире.

___________
(*) «Маркс энд Спаркс» - Имеются в виду недорогие универмаги «Маркс энд Спенсер» (разг.)

Tags:

(1 комментарий | Оставить комментарий)

Comments
 
[User Picture]
From:sinadya
Date:Апрель 16, 2007 10:20 am
(Link)
Ой, а где же 4ая часть?
другой дневник, на ли-ру. С картинками и фотоальбомом! Разработано LiveJournal.com