Doctor-Lector (phd_paul_lector) wrote,
Doctor-Lector
phd_paul_lector

Category:

Скромные холостяцкие ужины

еMG_0342хмс.JPG

1.еMG_0342хмс.JPG

Хумус с острым перцем, чесноком, лимонным соком, куркумой, кедровыми орешками и дроблёным грецким орехом, маслинами и кунжутом; мини-багет с отрубями; сухое красное вино.

2.еMG_0341ут-грч-ржн-брд.JPG

Жареная утиная нога с перцем, гречнево-ржаная каша (без масла), черри, петрушка; хлеб "Бородинский мини" :) и тминная настойка.

3.еMG_0343крб.JPG

Камчатский краб, маслины, петрушка, сладкий перец; соус - майонез ("Оливковый" от "Слободы") с васаби, лимонным соком и белым перцем; сухое белое вино.

4.пMG_0195.JPG

Горошек, тушёный с перцем и томатами; томаты черри; сладкий перец; томатный сок с добавлением вустерского соуса; мандарин.

5.еMG_0297утк-рттй.JPG

Утиная грудка ЖВнЧС, с рататуем (или чем-то вроде того) - томаты, баклажаны, сладкий перец, репчатый лук; черри, петрушка; сухое красное вино.

6.еMG_0296.JPG

Баранья корейка ЖВнЧС, рулетики из баклажана с морковью и чесноком, черри, обжаренный острый перец; сухое красное вино.


(естественно, автоперевод; взято у Экслера)

* * *


        «...В детской Риты и Зои накрыт стол. Одна половина стола заставлена разнообразной едой. Тут первая бледно-розовая парниковая редиска, горшок со сметаной, сардины, отливающие жемчужно-опаловым блеском, пирожки, жареная курица, прижавшая под мышкой, как портфель, собственный пупок. На другой половине стола — несколько селёдок в селёдочнице и большая миска с варёной картошкой.
        Мы с Зоей и Ритой усаживаемся за первой — обильной — половиной стола. Я проголодалась — ведь мы с папой выехали из дому, не успев пообедать. Рита и Зоя наперебой предлагают мне то одно, то другое, накладывая мне на тарелку всякую еду. Сами же они — правду говорила папе Серафима Павловна — есть не хотят. Зоя лениво хрупает вынутую из вазы за хвост редиску. Рита разломила пополам пирожок и не стала есть.
        — С мясом… — делает она гримаску.[Spoiler (click to open)]
        Только что я собралась приняться за еду, как в комнату входит Серафима Павловна, веселая, с хитроватой искринкой в глазах («Вот как я хорошо подстроила!»). За Серафимой Павловной входят два мальчика лет десяти и смущенно останавливаются у дверей, переминаясь босыми ногами.
        — Девочки, принимайте гостей! — объявляет Серафима Павловна. — Если вы и сами будете кушать, они будут приходить к вам каждый день. Как тебя зовут, мальчик?
        — Колька… Николай… — Мальчишка краснеет не только лицом, но и кожей на коротко выстриженной белёсой голове.
        Эта голова почему-то привлекает к себе тревожное внимание Серафимы Павловны.
        — Что это у тебя, Коля, с волосами?
        — Мамка скоблила… — объясняет он. — Звестное дело, не умеет она… Не пикирмахер…
        Голова Кольки в самом деле носит следы домашних ножниц: вся в лесенках и беспорядочных просеках.
        Серафима Павловна успокаивается: слава богу, не колтун у мальчика или, сохрани бог, парша!
        — А как тебя звать? — обращается она ко второму мальчику, в длиннейшей, видно отцовской, рубахе с закатанными рукавами.
        При взгляде на него я сразу вспоминаю, как я только что тонула в капоте тети Жени!
        — Антось… — называет себя мальчик. Но тут позади раздается звонкий голосок:
        — А я — Франка!
        И между обоими мальчиками протискивается весёлое лицо девочки лет семи. У нее круглая головка, очень подвижная, поворачивающаяся то к одному, то к другому, как у воробышка или синички. В косицу вплетён обрывок чистой тряпочки.
        — Ага! Франка! — повторяет девочка.
        — Да ты откуда взялась? — смеется Серафима Павловна. — Я тебя раньше не видела.
        — А я с ими. С хлопчиками…
        Франка стоит впереди мальчиков. От смущения и застенчивости она чешет одну босую ногу о другую и всё время быстрыми «воробышковыми» движениями поворачивает круглую головку ко всем присутствующим. Что-то светлое и доверчивое есть во Франкиных глазах и веселом лице. На руках у Франки — девчушка лет полутора, очень похожая на Франку круглой головкой и глазами. Таскать ее на руках, видимо, нелегко, и Франка стоит, несколько откинувшись назад для равновесия.
        — Ну, матушка, — разводит руками Серафима Павловна, — ребёнка притащила! Ты бы еще козу привела… Или поросенка!
        — Не, пани! Нема у нас ани козы, ани порося… — Франка докладывает это с таким счастливым, сияющим лицом, как если бы она говорила: «Есть! Есть! И коза и поросенок — всё у нас есть!» — А то — моя сестра Зоська! — показывает она на девочку, которую держит на руках.
        И вдруг, видимо, испугавшись, что с Зоськой ее не пустят дальше порога этой красивой комнаты, заставленной игрушками, Франка плачет. Но и слёзы, брызнувшие из ее глаз, какие-то светлые, даже весёлые, как солнечный дождик!
        — Не гоните меня, пани! Зоська будет тихонько-тихонько!..
        — Оставь её, мама! — просит Зоя. — Мы потом будем играть с её малышкой, наденем на неё платье и чепчик моей куклы Маргариты!
        — Почему твоей Маргариты? — сердится Рита. — Почему не моей Софи?
        — Ладно! — разрешает Серафима Павловна. — Садитесь все за стол. Вот сюда. — Она показывает на ту половину стола, где стоят селедки и картошка. — Только уговор: если Зоенька и Риточка хотят, чтобы к ним ходили каждый день, они тоже будут хорошо кушать… Да, девочки?
        Осветив всех своей доброй улыбкой, Серафима Павловна уходит из комнаты.
        Неожиданные гости — Коля, Антось и Франка со своей сестрёнкой — быстро садятся за стол.
        — Кушайте, пожалуйста, — любезно приглашает Зоя, как дама, принимающая гостей.
        Но гости и без «пожалуйста» принимаются за еду.
        Антось, который у них вроде как за старшего, делит картошку и селёдки по трём тарелкам. Он делает это быстро, точно, справедливо, как артельный староста, — порции совершенно равные! Оставшуюся картофелину и кусок селёдки он кладет на Франкину тарелку: для Зоськи.
        Мы с Зоей и Ритой не едим. Мы смотрим.
        Зоя и Рита, перекормленные дети, для которых еда — надоевшее, неприятное дело, хуже наказания, во все глаза смотрят на этих ребят, весело, жадно уминающих картошку с селедкой.
        И хотя я расту в семье, где нет культа еды, меня к еде не принуждают, и я нередко вижу, как едят люди, проголодавшиеся после работы, едят со здоровым аппетитом, — но вот этого, что сейчас развертывается перед моими глазами, я тоже ещё никогда не видела! Это — голод, застарелый, привычный голод, вряд ли когда-либо утоляемый досыта…
        Франка ест сама и с материнской нежностью кормит Зоську. Если Франка случайно замешкается, Зоська требовательно тянется ручонками и кричит: «Дай, дай, дай!» Иногда она даже пытается залезть пальчиками во Франкин рот, чтобы вырвать оттуда еду: «Дай, дай, дай!»
        Картошка убывает с поразительной быстротой, селёдок уже нет.
        Вот уже съедено всё, подобраны крошки развалившихся картофелин. Коля, Антось и Франка сидят неподвижно, не сводя глаз с еды, поставленной на нашем конце стола. Они еще не сыты.
        — Что же ты не ешь? — радушно спрашивает Зоя, показывая на мою тарелку, полную еды, к которой я еще не притронулась.
        — Не хочется…
        Мне в самом деле больше не хочется. Расхотелось. Смутное чувство подавило мой голод. Я ещё не умею ни назвать, ни понять, что это — стыд. Мне стыдно есть перед голодными…
        — Можно, — шепчу я Зое, — я отдам им то, что у меня на тарелке?
        — Почему ты у Зойки спрашиваешь? — запальчиво говорит Рита. — Она здесь не хозяйка!
        Но, не дожидаясь ответа, я ставлю свою тарелку с едой перед Антосем — пусть он разделит между всеми остальными.
        — Я отдам им пирожки? — полувопросительно говорит Зоя.
        — Конечно! — пожимает плечами Рита. — С мясом же…
        Пирожки мгновенно исчезают, как весенний снег, растаявший на солнце.
        И тут начинается настоящий азарт! Зоя и Рита с увлечением накладывают на тарелки гостей сметану, куски курицы. Гости съедают редиску вместе с торчащими из нее хвостиками малокровной парниковой ботвы. Выражение озабоченности, бывшее ни их лицах, когда они садились за стол, сменяется сиянием удовольствия.
        Колька порозовел, у него залоснился нос. Но всех ярче переживает наслаждение едой Франка. Она вся светится радостью, часто хохочет, прикрывая при этом рот кулаком, чтобы ни одна крошка не выпала из жующего рта. Зоська, наевшись сметаны, сразу приваливается дремать к плечу Франки. Она во сне сопит от удовольствия и бормочет «м-м-м», — как сытый медвежонок.
        Все подъедено. Вчистую!
        Зоя перекладывает с опустевших тарелок гостей на наши тарелки куриные кости и всё, что говорит об участии гостей в ужине, который был предназначен не для них. Я смотрю на нее вопросительно — зачем она это делает?
        — Знаешь, наша мама, она такая… Она может рассердиться, — рассудительно объясняет мне Зоя. — Она ведь хочет, чтобы ели мы с Риткой, а не чужие дети.
        Ребята сыты. Может быть, в первый раз в жизни они так наелись. Они удовлетворенно откидываются на спинки стульев. Антось похлопывает себя рукой по животу:
        — Сыт пуп — наел круп…
        И все хохочут.
        — А я могу загадку сказать, — говорит Колька. — «Хожу я босиком, хотя я в сапогах, хожу на голове, хотя я на ногах»… Кто отгадает?
        Таких умных среди нас не оказывается, никто не отгадывает.
        И Колька с торжеством говорит разгадку: сапожный гвоздь!
        Потом мальчики веселятся, запуская какой-то особенный Ритин волчок, который поет низко, как струна контрабаса.
        Поиграть с Зосенькой ребятам не удается — она спит. Уговариваются, что завтра Франка принесет её пораньше. Зосеньку выкупают в кукольной ванночке и оденут в кукольное платье…
        Вошедшая Серафима Павловна с интересом оглядывает стол. Отлично — на Зоиной и Ритиной тарелках куриные кости, следы сметаны. Очевидно, девочки ели вместе со всеми. И она рада: затея её удалась!
        — Ну, ребята, теперь ступайте домой…
        Колька говорит по-русски: «Спасибо». Антось и Франка благодарят по-польски. Уходя, Антось останавливается в дверях:
        — Завтра приходить?
        В глазах всех троих ребят — тревога и надежда.

(А.Бруштейн, «Дорога уходит в даль…» )

Tags: еда
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments