?

Log in

No account? Create an account
Цветы для миссис Харрис (06) - Аутоаутопсия и аутопсия доктора-лектора — ЖЖ
Октябрь 4, 2006
11:37 am
[User Picture]

[Ссылка]

Previous Entry Поделиться Next Entry
Цветы для миссис Харрис (06)
6


       Но все мысли о вздорной актрисе - как и все вообще мысли о недавнем прошлом - покинули миссис Харрис, как только с рывком и скрипом тормозов такси замерло, очевидно, прибыв к цели.
       Огромное серое здание - Дом Диора - занимает целый квартал на широкой Авеню Монтань, что начинается у Рон-Пуант на Елисейских Полях. У здания два подъезда: один выходит на саму Авеню Монтань и ведёт в «Бутик де Диор», где можно купить разные безделушки и аксессуары к платьям, по цене от пяти фунтов до сотни; а вот второй подъезд-то и есть главный, и он не для всех.
       Таксист же счёл, что необычную пассажирку надо доставить именно к этому, второму подъезду, через который в Дом Диора попадали лишь по-настоящему богатые клиенты, поскольку был уверен, что везет как минимум английскую графиню. В крайнем случае, просто миледи - рыцарственную даму. По той же причине он запросил с неё ровно столько, сколько показывал счетчик - и даже на чай взял лишь пятьдесят франков, памятуя о предупреждении представителя БЕА. После чего он распрощался с ней единственным известным ему английским выражением, «Хау ду ю ду!» - и укатил, оставив миссис Харрис на тротуаре перед тем самым местом, куда были направлены все её мечты и устремления в последние три года.
       В этот миг странное предчувствие ледяной сосулькой скользнуло под коричневый твид её пальто. Перед нею было здание, ничем не напоминавшее магазин - такой, например, как «Селфридж» на Оксфорд-Стрит, или «Маркс энд Спенсер», куда она обычно ходила за покупками. В магазине должны быть витрины с товарами и рекламой, манекены с жемчужными зубами и розовыми щеками, с руками, элегантно растопыренными так, чтобы выставленные наряды предстали в самом выгодном свете. Здесь же ничего этого не было - вообще ничего, кроме обыкновенных окон, занавешенных красивыми серыми шторами, да двери с железной решеткой за стеклом. Правда, на ключевом камне арки подъезда было высечено:
«Кристиан Диор»

       - но это было и все.
       Если бы и вы мечтали о чем-то так же долго и сильно, как миссис Харрис мечтала о платье от Диора, то вы поняли бы, что когда мечта наконец приближается к своему осуществлению, каждый миг, ведущий к этому осуществлению, воспринимается необычно остро и уже никогда не забывается.
       И вот, стоя одна посреди чужого города, окруженная непривычным гулом чужих улиц и толпами иностранцев, возле огромного серого здания, похожего вовсе не на магазин, а на частный дом, миссис Харрис вдруг почувствовала себя одинокой, испуганной и заброшенной - и даже, несмотря на толстый рулон серебристо-зеленых американских долларов в её сумочке, ей подумалось, что лучше бы ей было не приезжать... или что надо было, по крайней мере, попросить того любезного человека из аэропорта сопровождать ее; или пусть хотя бы таксист не уезжал и не бросал её здесь одну...
       Но тут, по счастью, проехала мимо машина из британского посольства - и вид маленького британского флага над её крылом заставил миссис Харрис выпрямиться и вернул ей прежнюю решительность. Она вспомнила, кто она и откуда, глубоко вдохнула волнующие ароматы Парижа, слегка сдобренные бензиновой гарью, решительно толкнула дверь - и вошла.
       Царивший за порогом аромат элегантной роскоши едва не заставил её тут же выбежать из здания. Тут пахло так же, как в гардеробе леди Дант; так же, как пахли шубы и платья графини Вышинской (у которой миссис Харрис убирала от четырех до шести часов вечера); этот запах миссис Харрис иногда чувствовала, когда шла по тротуару, а кто-то открывал дверцу припаркованного рядом роскошного авто. Это был запах духов, мехов и шелка, кожи и бархата, драгоценностей и тонкой пудры. Этот запах и поднимался от толстых серых ковров, исходил от тяжёлых серых драпировок, витал над широкой парадной лестницей, открывшейся перед миссис Харрис.
       Да, то был запах богатства, и он заставил её затрепетать и вновь подумать о том, что делает она, Ада Харрис, в этом дворце - вместо того, чтобы мыть посуду у миссис Ффорд Фулкс, или содействовать артистической карьере восходящей звезды сцены, мисс Памелы Пенроуз, путем наведения лоска на её комнатку перед визитом очередного продюсера.
       Она стояла в нерешительности, и её ноги, казалось, врастают в ковер (в котором они утопали по щиколотку). Но затем она нащупала в сумочке гладкий, толстый рулон денег и сказала себе - «Вот почему ты здесь, Ада Харрис. Это - деньги, которые говорят, что ты не хуже всех этих богачей. Так вперёд, девочка!»
       И миссис Харрис ступила на импозантную пустынную лестницу. Это было в половине двенадцатого утра.
       На первой полуплощадке лестницы во вделанной в стену стеклянной витрине миссис Харрис увидела единственную серебристую туфельку; на втором повороте перед нею предстала такая же витрина с огромным флаконом духов «Диор». Но больше никаких признаков товаров; по-прежнему ничего не напоминало о привычных ей магазинах. Ни ломящихся витрин, ни суетливых толп покупателей, спешащих вверх и вниз по лестницам, как в «Маркс энд Спенсер» или в «Селфридж».
       Наоборот, элегантная обстановка и царившая на пустынной лестнице атмосфера создавали впечатление частного дома - и притом дома самого богатого и аристократического. Да полно - туда ли она попала? Мужество собралось было вновь оставить её, но она сказала себе, что раньше или позже она встретит здесь живую душу, которая поможет ей найти путь к платьям, или, по крайней мере, объяснит, что она ошиблась дверью. Поэтому миссис Харрис решительно продолжала восхождение - и действительно, на площадке второго этажа она увидела красивую темноволосую женщину, на вид несколько старше тридцати; женщина сидела за столом и что-то писала. На ней было строгое чёрное платье, украшенное ожерельем в три нитки жемчуга; причёсана женщина была гладко и аккуратно, её черты говорили об утончённости, кожа безукоризненна - но внимательный взгляд видел, что женщина выглядит усталой и утомлённой заботами, а под её глазами пролегли глубокие тени.
       Позади женщины, увидела миссис Харрис, открывался вход в большую комнату, за которой была ещё одна; обе комнаты были выстелены такими же серыми коврами, что и лестница, на окнах висели изящные шёлковые шторы, а из мебели присутствовали лишь серые с золотом кресла, поставленные в два ряда вдоль стен. Убранство комнаты довершали высокие, от пола до потолка, зеркала в простенках - но здесь нечего было покупать и даже не на что смотреть.

       У мадам Кольбер, управляющей Дома Диор, день начался скверно. Всегда добрая и вежливая, она вдруг дошла до ссоры - настоящей перебранки! - с мсье Фовелем, молодым (и красивым) руководителем финансового отдела, и хотя обычно мадам Кольбер благоволила к нему, когда сегодня она отослала мсье Фовеля наверх, в его владения, уши бедняги полыхали от обиды.
       А всего-то и причин было, что вопрос мсье Фовеля об одном из клиентов, чьи счета чересчур долго не оплачивались. В любой другой день мадам Кольбер поделилась бы с главным бухгалтером полным и не лишенным юмора анализом привычек клиента, его идиосинкразий и его надежности - ибо раньше или позже, но все клиенты открывали перед ней душу.
       Однако сегодня она просто-таки накричала на беднягу, - что-де её дело - продавать платья, а его - собирать за них плату; и что ей некогда проверять денежные дела клиентов и их счета. Это - дело финансового отдела!
       Всё утро она не только ограничивалась лишь самыми короткими репликами, но и шпыняла девушек отдела продаж; она даже позволила себе сделать выговор Наташе - лучшей манекенщице Дома Диор, модели-звезде, за опоздание на примерку; хотя мадам Кольбер прекрасно знала, что метрополитен и автобусы сейчас работают в условиях «медленной забастовки» - то есть ходят, но так медленно, как только возможно. Хуже всего было то, что прекрасная Наташа реагировала на выговор совсем не как примадонна - то есть не спорила и не отругивалась. Лишь две большие слезинки скатились из её глаз.
       Но и это не всё: мадам Кольбер не была уверена, что не перепутала приглашения на вечернюю демонстрацию коллекции Дома и места приглашённых. Как глава отдела продаж, мадам Кольбер была главной и почти всемогущей хозяйкой второго этажа. Именно она рассылала приглашения на показы коллекций; именно она могла отказать в приглашении или дать его, именно она отсеивала шпионов конкурентов и любопытствующих попусту; именно она преграждала путь нежелательным особам. Она отвечала за рассадку гостей - задача столь же сложная, что и стоящая перед метрдотелем дорогого ресторана, ибо клиенты должны получить места, соответствующие их весу в обществе, титулу и толщине бумажника. Мадам Кольбер командовала парадом мод, во многом от неё зависел порядок, в котором творения Диора представали перед публикой; и это она была главнокомандующим целого батальона одетых в чёрные платья сотрудниц отдела продаж - размещала их на лестнице и в залах, следя за тем, чтобы весёлая и склонная к сплетням продавщица работала с весёлой сплетницей-клиенткой, чтобы молчаливая и респектабельная женщина помогала сделать выбор солидным клиентам, чтобы хорошо знающая английский и умеющая убеждать сотрудница оказалась возле гостей из Америки, а решительная и строгая продавщица с командными нотками в голосе подошла к немцам, и так далее.
       Разумеется, когда особа, наделенная такой властью, пребывает в дурном расположении духа, это сказывается очень и очень на многом - и на многих. А кризис, который переживала мадам Кольбер, был связан с её супругом Жюлем, которого она любила и уважала - и эта любовь и уважение лишь увеличивались все те два десятилетия, которые они прожили вместе. Милый, добрый, честный, умный Жюль, в одном мизинце которого было больше ума, чем во всем Министерстве внешних сношений со всеми его орденскими розетками и связями в обществе. Но Жюлю не хватало одного качества, вернее - двух: умения пробивать себе дорогу и - этих самых связей.
       Жюль происходил из небогатой семьи, начинал с низов и достиг своего положения исключительно благодаря уму и таланту. Но теперь всякий раз, когда открывались возможности занять лучший, более высокий пост, Жюлю отказывали - в пользу кандидата пусть с меньшим интелектом, но зато с большими связями. А тот, заняв этот более высокий пост, беззастенчиво использовал интеллект Жюля в интересах своей дальнейшей карьеры. Как его супруга, мадам Кольбер была в курсе некоторых моментов французской политики и не могла не знать, что немало сложнейших проблем было разрешено благодаря уму и интуиции Жюля Кольбера. Но снова и снова открывающиеся вакансии занимали другие, менее достойные кандидаты, нанося все новые и новые удары по его оптимизму и энтузиазму. В этом году мадам Кольбер впервые заметила в муже признаки растущей безнадёжности и мизантропии. Сейчас ему было пятьдесят - и впереди его не ждало ничего, кроме роли министерского мальчика на побегушках. Он был готов опустить руки - и её сердце разрывалось при виде перемен в человеке, которому она целиком посвятила себя.
       Недавно в Кэ д’Орсэ неожиданно скончался от порока сердца глава одного из крупных департаментов. Ходили слухи о том, кто займет его пост; Жюль Кольбер был одним из кандидатов, но...
       Мадам Кольбер чувствовала почти отчаяние при виде того, как былая бодрость духа её супруга всё ещё пытается пробиться сквозь тяжесть пессимизма, которую опыт взвалил на него. Он все ещё находил в себе силы надеяться - но она видела, что коррупция вновь разобьёт его надежды, и на этот раз все будет кончено - её Жюль превратится в сломленного жизнью старика.
       Вот какова была ноша, обременявшая сердце мадам Кольбер. Она помогала мужу - она работала, и ему не приходилось думать хотя бы о деньгах. Именно это привело её на нынешний пост одного из руководителей Дома Диор. Но теперь она понимала - этого мало. Хуже того - в другой области она постоянно подводила мужа. Ведь жена дипломата или политика и сама должна быть дипломатом или политиком. Она должна держать салон, куда можно пригласить больших людей или тех, кто таковыми обещает стать в будущем; она должна постоянно уговаривать, льстить, интриговать, а при нужде - даже и отдаваться во имя карьеры супруга. Именно теперь такая помощь была бы поистине бесценна - плод созрел и готов был упасть в чьи-то руки, - но она никак не могла направить этот плод в руки Жюля. В этих кругах никого не интересовала ни она, ни её муж!
       И понимание этого почти сводило мадам Кольбер с ума, ибо она любила своего мужа и не вынесла бы его полного крушения - но она не могла и сделать хоть что-нибудь для предотвращения этого крушения, потому что не в её силах было помешать кому-то, обладающему деньгами, влиятельной роднёй или политическими связями получить место, по праву принадлежащее Жюлю. Она видела всю безнадежность любых своих усилий помочь мужу - и тяжесть, давившая на нее, теперь нередко отзывалась и на тех, кто её окружал. Нельзя сказать, чтобы она не видела происходящих с ней перемен, но она жила словно в бесконечном кошмаре и была не в силах проснуться.
       И вот, сидя за своим столом на площадке второго этажа, и пытаясь сконцентрироваться на размещении гостей на вечернем показе, мадам Кольбер подняла взгляд от бумаг... и увидела диковинное явление, восходящее по парадной лестнице Дома Диор. Мадам Кольбер вздрогнула и провела рукой по глазам и по лбу, точно пытаясь прогнать галлюцинацию - если это была галлюцинация. Но куда там! Все было на самом деле, никаких галлюцинаций.

       Одним из важнейших достоинств мадам Кольбер как менеджера Дома Диор было умение безошибочно и с первого взгляда распознавать уровень будущих клиентов и отделять настоящих покупателей от тех, кто мог лишь отнять время сотрудников Дома - и под маской эксцентричных особ распознавать тугие бумажники. Но сейчас по лестнице шла женщина в поношенном, потёртом пальто, перчатках неподходящего цвета, туфлях, которые за милю выдавали статус хозяйки, с кошмарной сумочкой из искусственной кожи и в дикой шляпке с подпрыгивающей розой - дурной сон служителя «От Кутюр»; и это зрелище поставило мадам Кольбер в тупик.
       Она в несколько секунд мысленно перелистала картотеку клиентов, каких она знала. Если странное создание, взбиравшееся по лестнице, действительно было тем, чем казалось - уборщицей (и тут вы можете по достоинству оценить инстинктивные суждения мадам Кольбер!), - то она должна была бы войти через служебный ход. Но в любом случае это было нелепо, потому что уборка завершилась ещё прошлой ночью, после вчерашнего вечернего показа. Ну, а клиентом Дома Диор эта особа не могла быть ни при каких обстоятельствах!
       И все-таки мадам Кольбер подождала, пока явление не заговорит: она сознавала, что личные проблемы могли повлиять на её суждения. И ей не пришлось долго ждать.
       - А, милочка, вот вы где, - произнесло существо. - Вы бы не подсказали, куда тут идти к платьям?
       - Платья? - ледяным голосом переспросила мадам Кольбер на безукоризненном английском - Какие платья?
       - Ну полно, милочка, - мягким укоряющим тоном сказала миссис Харрис, - вы что, сегодня с утра туговато соображаете? Где тут они вывешивают платья для продажи?
       На минуту мадам Кольбер подумала, что эта невообразимая личность заблудилась в поисках магазина на первом этаже.
       - Если вы ищете «Бутик»...
       Миссис Харрис наклонила голову, пытаясь понять незнакомое слово.
       - Боти... что?.. Да нет же, никакие ботики мне не нужны. Я платье хочу купить, из этих, дорогих. Ну же, милочка, соберитесь: я приехала из самого Лондона купить у вас платье, и мне совсем некогда.
       Теперь все было ясно. Действительно, иногда по лестнице поднималась ошибка - хотя никогда до сих пор такая ошибка не была столь явной и очевидной. Но в любом случае с ошибками надо было держаться твердо и строго. А собственные неприятности и огорчения сделали управляющую ещё более холодной и твердой, чем обычно в подобных обстоятельствах.
       - Боюсь, что вы обратились не по адресу. Мы не выставляем здесь платья. Наша коллекция демонстрируется приватным образом, по вечерам. Может быть, вам стоит посетить Галерею Лафайет...
       Миссис Харрис совершенно растерялась.
       - Какие такие галереи, - возопила она, - не нужны мне ваши галереи! Это Диор или нет?..

_________
Кэ д’Орсэ - Министерство внешних сношений Франции, по месту расположения (набережная Орсэ)

Tags:

(Оставить комментарий)

другой дневник, на ли-ру. С картинками и фотоальбомом! Разработано LiveJournal.com