?

Log in

No account? Create an account
Цветы для миссис Харрис (11) - Аутоаутопсия и аутопсия доктора-лектора — ЖЖ
Октябрь 11, 2006
06:44 am
[User Picture]

[Ссылка]

Previous Entry Поделиться Next Entry
Цветы для миссис Харрис (11)
       Вот так миссис Харрис рассталась со страхом перед огромной чужой столицей, потому что они показали ей, что здесь живут такие же люди, как она - простые, иногда грубоватые, практичные и работящие, и что эти люди точно так же борются за существование, как и она. Предоставленная днём самой себе (если не считать примерок) миссис Харрис гуляла по Парижу, не зная, куда занесут её ноги. Притом и интересовали её в основном не сверкающие магазины Елисейских Полей, не Сен-Оноре и не Пляс Вендом - в Лондоне были не менее шикарные и дорогие торговые центры, и она никогда не ходила туда. Но ей очень нравились простые парижане и чудесные дома, прекрасные парки, река и жизнь менее богатых кварталов.
       Она прошла весь Левый Берег, и весь Правый, и вот как-то волею случая наткнулась на маленький земной рай - Цветочный Рынок, что у Кэ-де-ля-Корс на острове Ситэ.
       Дома, в Англии, миссис Харрис по дороге на работу и с работы часто и подолгу мечтательно смотрела в витрины цветочных магазинов, где полыхали разные оранжерейные диковинки, орхидеи, розы, гардении и прочие цветы; но ещё никогда не доводилось бывать в таком месте. Со всех сторон её окружало море цветов всех видов, цветов и форм, заполнявших прилавки, киоски, стенды и тротуары всего Цветочного Рынка, а над этим морем вздымалась двойная башня Нотр-Дам.
       Рынок пересекали улицы, чьи стены составляли невероятные массы азалий в горшках - облака розового, белого, красного, пурпурного цвета чередовались с кремовыми, алыми и желтыми клубами. На целые акры, казалось, простираются ящики с анютиными глазками, улыбающимися солнцу, с голубыми ирисами, красными розами и огромными свечками гладиолусов - в теплицах их заставляли цвести и сейчас.
       Тут было множество и таких цветов, которых миссис Харрис не знала: маленькие розовые цветочки, словно сделанные из резины; цветы с жёлтой серёдкой и бархатно-синими лепестками; тут же красовались все мыслимые виды ромашек и маргариток, лохматые пионы и, разумеется, нескончаемые ряды любимых миссис Харрис гераней в горшочках.
       Не только зрение её наслаждалось буйством красок и форм - дувший с Сены ветерок подхватывал пьянящие запахи и уносил истинного любителя цветов в его личный рай; а миссис Харрис как раз была таким любителем. Ведь вся красота мира до того, как она увидела платье от Диора, для неё была представлена цветами. Она вдыхала запах лилий и тубероз, ароматы струились со всех сторон, и миссис Харрис шла по рынку, как по чудесному сновидению, среди красок и запахов. Но тут она заметила в этом сне знакомую фигуру - и то был никто иной как пожилой джентльмен, что сидел возле миссис Харрис на демонстрации коллекции Диора. А звали его обычно просто - маркиз де Шассань, и был он представителем очень старинной аристократической фамилии. На нем был легкий светло-коричневый плащ, коричневая шляпа из фетра и замшевые нежно-коричневые перчатки. Сейчас в его лице совершенно не было свирепости, и даже кустистые брови мирно пушились; он шёл сквозь море свежих цветов, усыпанных водяным бисером, и с наслаждением вдыхал их запах. Его путь пересекся с путем нашей уборщицы, и он, широко улыбнувшись, приподнял шляпу - точно таким жестом, каким приветствовал бы саму королеву.
       - А, - промолвил он, - моя соседка, которая приехала из Лондона и любит цветы. И вы нашли дорогу сюда.
       - Здесь прямо как в раю, - ответила миссис Харрис. - Я бы не поверила, если бы не видела это своими глазами.
       Она взглянула на огромный сосуд с упругими белыми лилиями и другой, с ещё не распустившимися гладиолусами - только лёгкие мазки розовато-лилового, алого, лимонно-жёлтого или розового на зеленых бутонах намекали на будущеё великолепие цветов. На стеблях, листьях и бутонах сверкали капли воды.
       - Ох, господи боже, - вздохнула миссис Харрис, - надеюсь, миссис Баттерфилд не забывает поливать мою герань...
       - О, мадам, так вы разводите герань? - вежливо поинтересовался маркиз.
       - Два ящика на окне и ещё с дюжину горшочков, где только найдется для них место. Можно сказать, мое хобби.
       - Эпатан!..(*) - пробормотал маркиз себе под нос и спросил:
       - Да, а платье - платье, за которым вы приехали; вы подобрали себе что-нибудь?

        Миссис Харрис ухмыльнулась, как хитрый бесёнок.
       - Ещё бы! Я выбрала «Искушение» - помните? Черный бархат, по нему большие чёрные бусы, а наверху такое мягкое, розовое, вроде пены из кружев.
       Маркиз на мгновение задумался и затем кивнул.
       - Ах да, помню. В нем ещё вышла та великолепная девушка...
       - Наташа, - завершила миссис Харрис. - Мы с ней теперь друзья. А платье мне сейчас шьют, оно будет готово через три дня.
       - И, разумеется, вы, обладая действительно хорошим вкусом, знакомитесь с истинными достопримечательностями нашего города.
       - А вы... - начала миссис Харрис - и замолчала, потому что интуитивно угадала ответ на вопрос, который хотела было задать
       Маркиз, однако, не выказал никакого раздражения и лишь заметил печально:
       - Да, вы угадали. Мне недолго осталось любоваться красотой этого мира.        Пойдемте, присядем вот на эту скамью, что на солнышке, и поговорим.
       Они сели рядом на зеленой деревянной скамейке посреди моря цвета и запаха - аристократ и уборщица, и начали беседу. Они были на разных полюсах во всем, кроме простоты души - а значит, их на самом деле ничто не разделяло. Невзирая на свой титул и важный пост, маркиз был одиноким вдовцом, чьи дети разъехались кто куда; миссис Харрис была такой же одинокой вдовой, хотя ей достало мужества пуститься в удивительное приключение в стремлении к красоте. Да, у них двоих было много общего.
       Миссис Харрис поведала, что кроме герани она время от времени украшала свою квартирку срезанными цветами, полученными от клиентов, которые проводили уикенд за городом или получали цветы в подарок - и отдавали их, уже полуувядшие, миссис Харрис.
       - Я тогда несу их домой так быстро, как могу, - объяснила она, - подрезаю стебли и ставлю в свежую воду, а в вазу бросаю пенсовик.

        Это сообщение удивило маркиза.
       - А вы разве не знали? - удивилась миссис Харрис. - Если положить медь в воду с подвядшими цветами, они опять оживут.
        Маркиз был чрезвычайно заинтересован.
       - Вот уж точно сказано - век живи, век учись. - Он затем перешёл к другому предмету, интересовавшему его. - Так вы говорите, мадемуазель Наташа стала вашим другом?
       - Она прелесть, - сообщила миссис Харрис, - совсем не такая неприступная, как можно бы ожидать со всем этим шумом вокруг неё. Она такая неиспорченная, какой могла бы быть ваша дочка. Они все мои друзья теперь - и этот молодой мсье Фовель, это их кассир, - я, кстати, живу сейчас в его доме; и бедная мадам Кольбер...
       - Э-э... - перебил маркиз, - простите, а кто такая эта мадам Кольбер? Теперь удивилась миссис Харрис.
       - Да вы же её знаете! Мадам Кольбер - это менеджер, она ещё говорит, можно ли вам придти. Она такая славная, добрая. Это она посадила старушку Аду Харрис со всеми этими господами...
       - А, да, - вспомнил маркиз, и его интерес усилился, - помню. Дама редкого мужества и достоинства. Но почему она бедная?
       - Миссис Харрис поёрзала, устраиваясь поудобнее, чтобы всласть посплетничать. Право, этот французский джентльмен был такой же, как соотечественники в том, что касается проблем и несчастий ближних. Она легонько похлопала маркиза по руке и, понизив голос, доверительно (какое удовольствие!) сказала:
       - Да, вы же не знаете о её бедном муже...
       - О, - ответил маркиз, - значит, она замужем. И что же с её мужем? Он болен?
       - Не то чтобы болен, - ответила миссис Харрис. - Мадам Кольбер, разумеется, сама об этом никому не расскажет, но мне-то она, конечно, сказала. Если женщина похоронила мужа, как я, она многое понимает. Вот представьте, он двадцать пять лет работал на одном месте, а...
       - Кто, ваш муж?
       - Да нет же, муж мадам Кольбер. Он - мозг своей конторы. Но как только он должен идти на повышение, они отдают новое место не ему, а какому-нибудь графу или сыночку богача - и теперь его сердце совсем разбито, и сердце мадам Кольбер тоже.
       Маркиз ощутил как бы легкую щекотку в затылке - он, кажется, припоминал что-то. А миссис Харрис продолжала, причем в её голосе прозвучали нотки, напомнившие интонации мадам Кольбер:
       - Как раз сейчас там опять вакансия, но никто не хочет ему помочь. Мадам Кольбер выплакала все глаза...
       Почти мальчишеская улыбка раздвинула сжатые губы маркиза.
       - Скажите, а мужа мадам Кольбер зовут случайно не Жюль?
       Миссис Харрис в изумлении уставилась на него, словно бы перед ней сидел волшебник.
       - Надо же! - воскликнула она. - Откуда вы узнали? Точно, его звать Жюль - вы что, его знаете? Мадам Кольбер говорит, что в одном его мизинце больше мозгов, чем у всех прочих в его конторе - в этих их штанах с лампасами.
       Маркиз, подавив смешок, ответил:
       - Что ж, возможно, мадам Кольбер и права. Во всяком случае, трудно сомневаться в разуме человека, женившегося на такой женщине.
       Он немного подумал, а затем достал из внутреннего кармана визитницу, из неё извлек превосходно исполненную гравированную карточку и написал что-то на обороте старомодной перьевой авторучкой. Помахав карточкой, чтобы высохли чернила, он вручил её миссис Харрис.
       - Прошу вас, при встрече передайте вот это мадам Кольбер.
       Миссис Харрис рассмотрела карточку со вполне беззастенчивым интересом. Изящно напечатанный текст выглядел так:

Le Marquis
Hipolite de Chassagne,
Conseiller Extraordenaire
au Ministere des Affaires Etrangeres,
Quai d’Orsay
(*)


       Это для неё ничего не значило, кроме того, что её новый знакомый - аристократ с пышным титулом. Она перевернула карточку, но записка тоже была написана по-французски, а для миссис Харрис это было всё равно что по-гречески или по-китайски.
       - Договорились, - сказала она. - У меня, правда, память что решето, но я передам.
        Тут куранты на соборе пробили одиннадцать.
       - Господи! - воскликнула она, - я не следила за временем - я опоздаю на примерку!
        Она подскочила и, крикнув на прощанье:
       - Прощайте, голубчик - и не забудьте класть пенсовик в вазу с цветами! - была такова. Маркиз же остался сидеть на лавочке. Он глядел вслед миссис Харрис. На его лице читалось глубокое восхищение.
       Мадам Кольбер забежала в примерочную кабинку - посмотреть, как и что, дала швеям и гладильщицам пару советов. Вдруг миссис Харрис охнула.
       - Господи! Чуть не забыла. Он же велел передать это вам... - Она порылась в своей ветхой сумочке, выудила наконец карточку и вручила её мадам Кольбер.
       Та покраснела, затем побелела, как мел, читая карточку и записку на обороте. Её пальцы слегка задрожали.
       - Откуда это у вас?.. - прошептала она. - Кто вам это дал?..
        Миссис Харрис приняла озабоченный вид.
       - Да пожилой джентльмен. Вот тот, что сидел возле меня на этой вашей коллекции. У него ещё была такая красненькая штучка в петлице. Я его встретила на Цветочном рынке и немного с ним поболтала. А что? Надеюсь, там ничего плохого?
       - О, нет, нет, нет... - прошептала мадам Кольбер. Её голос дрожал, она едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. Внезапно она бросилась к миссис Харрис, заключила её в объятия и крепко прижала к себе на минуту.
       - Ах, чудесная, чудесная женщина! - воскликнула она и выбежала из кабинки. Забежав в соседнюю, пустую, она задернула штору, закрыла лицо руками и, не стесняясь, разрыдалась от неожиданной радости. Потому что записка на обороте карточки гласила:

        «Пожалуйста, попросите своего супруга зайти ко мне завтра. Возможно, я сумею помочь ему.
Шассань.»


       На последнюю ночь удивительного пребывания миссис Харрис в Париже мсье Фовель приготовил для неё и Наташи ужин в знаменитом ресторане «Пре Каталан», что в Булонском лесу. Здесь, в самом, вероятно, романтическом месте в мире, на открытом воздухе, под раскидистыми ветвями стошестидесятилетнего дерева, в свете гирлянд разноцветных фонариков, мерцающих в листве, под чудесную веселую музыку, они должны были пировать, наслаждаясь изысканнейшими блюдами и тонкими винами - всем лучшим, что смог выбрать мсье Фовель.
        Но как ни странно, вечер, задуманный как радость и удовольствие для всех троих, начался довольно печально.
       Мсье Фовель был великолепен и выглядел очень торжественно в вечернем костюме, с ленточкой военной медали на лацкане. Наташа тоже никогда ещё не была столь очаровательна, как теперь, в вечернем платье - розовом с серым и чёрным, открывавшем восхитительную шею и нежную спину. Ну, а миссис Харрис пришла в обычном своем платье - правда, ради такого случая надела новую кружевную блузку, купленную из оставшихся у неё от покупки «Искушения» долларов. Её грусть лишь слегка оттеняла наслаждение от места и окружения, а главное, от предвкушения завтрашнего события. Эта грусть была следствием лишь того, что все хорошее когда-нибудь кончается, и что ей придется уже завтра расстаться с этими людьми, которых за короткое время она успела полюбить.
       А вот мсье Фовель и мадемуазель Птипьер чувствовали себя глубоко несчастными. Оба думали о том, что с отъездом миссис Харрис кончится и удивительная идиллия, которая на целую неделю свела их вместе.

____________
( *) Эпатан! - Поразительно! (фр.)

*На визитной карточке написано: «Маркиз Ипполит де Шассань, Чрезвычайный советник Министерства внешних сношений, Кэ д'Орсэ».

Tags:

(Оставить комментарий)

другой дневник, на ли-ру. С картинками и фотоальбомом! Разработано LiveJournal.com