Doctor-Lector (phd_paul_lector) wrote,
Doctor-Lector
phd_paul_lector

Category:

Скромные холостяцкие ужины

еMG_0192брщ.JPG


1.еMG_0192брщ.JPG
Борщ, сало, "Бородинский" хлеб, острый перец; водка.

2.еMG_0183брнкрк-бклж.JPG
Баранья корейка ЖВнЧС, баклажан тушёный с луком-морковью, помидорки черри, красная смородина, петрушка; сухое красное вино.

3.еMG_0185тиляп-цвкап.JPG
Тиляпия (слегка обжаренная), цветная капуста отваренная, тык-скыть, al dente, полусырая; солёные огурчики и острый перчик из того же рассола; черри, острый перец, петрушка; соус - майонез ("Оливковый" от "Слободы") с белым перцем; тминная настойка.

4.еMG_0184утгр-брсн-клкв.JPG
Утиная грудка ЖВнЧС (но жир, понятно, вытопился из разрезов кожи, так что сливал его) и дотушенная с клюквой и брусникой; свежие красная смородина, клюква и брусника; сухое красное вино.

5.еMG_0193свн-кочжхн-рс-овщ.JPG
Свинина, обжаренная и затем доведённая на малом огне с пастой кочхуджан, рис с добавлением зелёного горошка и острого перца, черри, красная смородина; сухое красное вино.


*      *      *


("Гной и ресторан" - вместо "Паб и ресторан", надо думать)
*      *      *


         «...Жизнь ежедневно приносила Жюлю Верну радости.

         Возвратившись домой из недальних стран, он немедленно принялся за вторичную работу над новым романом: чернилами писал на первом, карандашном черновике. В разгар этой работы пришло письмо от Этцеля:

         «Немедленно приезжайте, у меня сегодня и завтра в гостях русский писатель Иван Тургенев».[Spoiler (click to open)]

         – Счастлив познакомиться с вами! – воскликнул Иван Сергеевич, пожимая руку Жюлю Верну. – Горячий почитатель и поклонник ваш! У нас в России никто не пишет таких романов, как вы. Не так давно я разговаривал по поводу ваших книг со Львом Николаевичем Толстым, – они весьма по душе этому великому человеку!

         – Польщен и счастлив, – кланяясь и прикладывая руку к сердцу, проговорил Жюль Верн.

         Иван Сергеевич, молодо откинув красивую седую голову, окинул взглядом статную фигуру Жюля Верна, который с неостывающей доброй улыбкой рассматривал «северного великана», как называли в Париже Тургенева писатели и художники. Вошел слуга с двумя пачками книг и, по знаку Этцеля, положил их на стол.

         – Последние издания Жюля Верна, – сказал Этцель. – И на каждом томе автограф.

         – Вы читали меня? – несколько удивленно поднял брови Иван Сергеевич, и в ответ услышал, что его «Записки охотника» читает каждый грамотный француз.

         – А я прочел их три раза, и каждый раз со всё повышающимся удовольствием, – признался Жюль Верн. – Прекрасная книга! Ог её страниц исходит аромат ваших русских степей, леса, озёр и рек.

         В беседу вмешался Этцель, заявив, что он со своей стороны намерен, в меру сил и способностей своего повара, предложить обед по-русски.

         – О, русский обед! – мечтательно проговорил Иван Сергеевич, потирая холёные, чуть припухшие ладони. Жюль Верн обратил внимание на длинные, тонкие пальцы русского писателя. – В мой последний приезд сюда я привез бочонок икры – отличной паюсной икры.

         – Целый бочонок! – восхитился Жюль Верн, чувствуя и понимая, что гость всеми этими пустяками начинает очередную искусную беседу.

         – Целый бочонок, фунтов на пятнадцать, – продолжал Иван Сергеевич и, взяв Жюля Верна под руку с одной стороны и Этцеля с другой, стал ходить с ними по диагонали большого, просторного кабинета. – Ну-с икру доставили на кухню Флоберу. В назначенное время за стол сели я, Золя, Доде и сам хозяин. Икру поставили посреди стола на особом возвышении. Этакий, представьте, живописный бочонок тёмно-жёлтого цвета, опоясанный тремя медными обручами. Золя спрашивает, что в этом бочонке, и, не дождавшись ответа, отвечает себе сам: «Икра!» Засим происходит следующее: милейший Золя берёт разливательную суповую ложку, черпает ею икру – этак сразу фунт, не меньше, – и накладывает на тарелку. Засим ещё раз, и ещё раз, и ещё два раза подряд. И, благословясь, начинает есть. Флобер произносит: «Ого!» Доде, неоспоримо соглашаясь с репликой, добавляет: «Н-да-а…» Я деликатно говорю, что икру полагается намазать на хлеб и вкушать, прикрыв глаза и трижды произнеся имя господа. Золя, человек несловоохотливый, чего не скажешь о нём как о романисте, скупо бросает: «Я чуть-чуть, не больше половины». И этак, намазывая икру себе на язык, слопал половину бочонка!

         – И отказался от обеда, – заметил Этцель.

         – И превеликолепно пообедал, бисируя каждому блюду! Это не человек, а какое-то «чрево Парижа», – закончил Иван Сергеевич, искусно вводя в свою речь название одного из романов Золя. – Я, друзья мои, проголодался.

         После обильного, тяжёлого, совсем не французского обеда Ивана Сергеевича усадили в глубокое, покойное кресло, и потекла неторопливая дружеская беседа. Жюль Верн по какому-то поводу кстати заметил, что ему уже пятьдесят лет, а сделал он очень мало – каких-то семнадцать романов…

          И пренебрежительно махнул рукой.


(Леонид Борисов, «Жюль Верн»)
Tags: еда
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments