?

Log in

No account? Create an account
post - Аутоаутопсия и аутопсия доктора-лектора
Июнь 27, 2017
06:29 pm
[User Picture]

[Ссылка]

Previous Entry Поделиться Next Entry
post
Оригинал взят у synthesizer в post


Перед сном перечитывал «Анну Каренину» и решил, что Толстой – холодный препаратор чувств своих героев. Все-то он раскладывает по полочкам – каждый чих Вронского или Каренина, каждую слезинку Анны. Всему-то у него есть правильное и психологически точное объяснение. Анна рыдает после объяснения с мужем и знает то, знает другое, чувствует третье и даже четвертое… Точно читаешь ты не роман, а медицинское заключение, составленное Толстым. Со всем тем, проснувшись утром, я вдруг с ужасом подумал: «Аня беременна и все рассказала мужу! Что делать?! Выходить в отставку? Готовиться к дуэли с Карениным? Увозить ее к маме? Господи, ну почему как раз сейчас нет денег даже до получки…» – и только после того, как жена велела немедленно вставать, умываться и идти есть остывающую овсяную кашу, меня отпустило и даже стало казаться, что все образуется, как говаривал камердинер Степана Аркадьича Облонского.

***
Толстовская манера постоянно анализировать чувства своих героев, все эти «Анна чувствовала… знала наперед… Вронский знал назад… Долли понимала…», оказалась ужасно прилипчивой. Третьего дня, завтракая хлебом с отрубями, диетическим творогом и чаем без сахара, я понимал, чувствовал и знал наперед, что вечером не удержусь и, противу данного себе обещания не притрагиваться после шести к сладкому и мучному, нечувствительно съем пастилу или творожное кольцо, или сливочную помадку, что уже сейчас мой язык и пальцы на руках нервно движутся, ощущая податливую мягкость помадок и хрупкость граней белоснежных брусков пастилы. Потом, уже в постели, стану лежать с открытыми глазами, бесстыжий и сытый блеск которых будет виден мне самому.

***
Толстой удивительно монументален. Просто роман он написать не может. Всякий раз у него выходит эпопея. Уж казалось бы – на что частная история семейства Карениных. Бездны психологизма. Тонкие оттенки переживаний. К чему в таком романе все эти нескончаемые рассуждения о крестьянском вопросе, о покосах, о железных дорогах, о найме рабочих и коммунистах? Какое это, спрашивается, имеет отношение к любовному треугольнику? Ну, ладно. Покосы и пахоту из этого списка уберем. Тут личное. Возьмись Лев Николаевич писать роман из жизни первых людей на Марсе – так и тут наверняка были бы до света вставшие космонавты, роса на фиолетовой марсианской траве, промокшие от пота скафандры и взопревшие озимые. Но зачем книга Левина «об естественных условиях рабочего в отношении к земле»? К чему бесчисленные персонажи вроде профессора Катавасова или Метрова? Роман напоминает мне картину художника, который, взявшись написать мальчика, играющего с собачкой, увлекся и добавил к ним улицу, парк, набережную моря, пароход на рейде, на палубе парохода капитана, курящего трубку, и чумазого механика с огромным гаечным ключом; или рассказ женщины о том, как она пошла в магазин, чтобы купить буханку черного, полкило сарделек и… кончилось все вечером у Бережницких, Катей, ее воздыхателем Грендилевским и выстрелом в сердце.

***
Читаешь «Анну Каренину», читаешь… Все ужасно серьезное, требующее внимательного, вдумчивого чтения. Толстой, Толстой и еще раз Толстой. И внезапно, в сцене, где адвокат Каренина, уже обратившись в одно большое ухо, чтобы внимательнейшим образом выслушать своего клиента, вдруг молниеносным движением ловит моль и снова почтительно замирает… Ну, ведь Гоголь же. Ей-богу Гоголь! И снова Толстой, Толстой, Толстой…

***
Более всего, в первой серии фильма старого советского фильма «Анна Каренина» меня поразил звенящий металлический звук косьбы. Точно крестьяне вместе с Левиным косили не траву, а стальную проволоку. После этого меня уже не удивило то, что траву сразу же вывозят возами со скошенного луга. Само собой, при этом все поют косильную народную песню. Хотя… я думаю, что самому Толстому этот косильный звон понравился бы. Он, кажется, именно так и представлял себя на покосе. Туман предутренний, вокруг Россия и воздух, напоенный рассуждениями о крестьянском вопросе, звенит от его взмахов. Мужики на гумне или в овине, заслышав этот чистый, сильный звон, даже и не зная, откуда он, уважительно снимают шапки. И где-то далеко-далеко мало-помалу нарастает железный гул, стук колес и пронзительный свист – курьерский!

***
Вот казалось бы – в кино возможно все. Тем не менее, в романе у Толстого глаза Анны светились в темноте, и даже она сама это чувствовала, а в кино хоть бы искорка. Я еще могу понять режиссера старого советского фильма – там свечение могли запретить по идеологическим соображениям, но в фильмах более поздних тоже полная темнота на этот счет. Самойлова, конечно, таращит глаза изо всех сил, изображая свечение, но даже новорожденный, еще полуслепой щенок собаки Баскервилей даст ей сто очков форы.

***
Наблюдая за тем, как, по мере развития романа, размышления, даже умствования Левина касательно мироустройства превращаются в душевные переживания… Проще говоря, мне показалось, что результатом этих размышлений и переживаний явилось превращение овсяной каши в его голове в пшенную. Или в манную.

***
Как только я увидел первые кадры соловьевского фильма «Анна Каренина» с Фаготом Абдуловым в роли Стивы Облонского – так сразу и подумал: «Пропал калабуховский дом». Даже и намека нет на обаяние. Грубый, старый циник. Почему-то одет прилично. Ему бы вместо фрака и белого галстуха – кепи, обтерханный пиджак в крупную клетку и сигарный окурок. Куда как органичнее смотрелось бы. Он так просит прощения у Долли, словно говорит: «Рабинович не дурак? Извините». Оно ему нужно, как… Надо сказать, что и Долли ему под стать. У Зархи ее играла Саввина. Сам характер Саввиной крупнее, сильнее характера Долли, и получилось так, точно большая, сильная, бесстрашная птица изображает манеру и повадки маленькой, слабой и пугливой. Долли в фильме Соловьева вышла не птицей, но мышью, хомячком даже. Какой уважающий себя кот станет просить у нее прощения?
Ну, да бог с ней. Когда в кадре появился Гармаш в роли Левина, я почувствовал… слушайте, ну как может быть Левин с таким голосом? Ну как?! Таким голосом пьют водку, курят, играют до утра в карты, хлопают по заду деревенских баб, требуют недоимки, секут мужиков, но чтобы им писать мелом буквы, объясняясь в любви Кити, чтобы им мучительно рассуждать о Боге… Тут я увидел Анну и обомлел. Будь я министром путей сообщения, то единственно ради одного поворота головы этой женщины, ради изгиба шеи приказал бы остановить все железнодорожное движение в направлении Москва – Петербург, пока все не образуется. Да что движение! Немедля ехать в Ясную Поляну к самому, валиться в ноги, сулить новую косу… нет, две, железный лемех для плуга, новую толстовку взамен изношенной, обещать никогда не есть без спросу слив, не бросать косточек в окно, только чтоб не погубил ее! * Что уж Друбич говорила потом дальше по роли, я плохо запомнил. Мне показалось, что она играла одна. Вообще она была страшно одинока в этом фильме. Вронский… ну не обсуждать же, в самом деле, эту голую, pardonnez-moi, ж… с дымящейся сигарой. Так профукать сцену объяснения в любви на перроне в Бологом! С таким же успехом Анна могла разговаривать с проводником или даже с паровозом. Тот хотя бы пыхтел со страстью.
Между прочим, только по одной этой сцене можно поставить полнометражную картину. Отчего режиссеры этого не делают… Делают же художники эскизы к картинам. У Левитана, скажем, или Иванова есть такие эскизы, которые будут посильнее картин иных художников. Ну, не ставят и не надо. Только надо понимать, что огромный откушенный кусок может застрять в слишком узком горле.
Что же до Каренина в исполнении Янковского, то он мне напомнил отошедшего от дел Дракона в расшитом золотом мундире действительного статского советника. Слишком волевое и мужественное лицом, слишком. От такого мужчины к Вронскому уйдет только законченная дура. Если бы половина героев романа бросилась бы под товарняк, то он бы и это пережил.
Анну Друбич жалко. Запуталась она. Мне показалось, что шла женщина себе по улице, а тут ее хвать!** Будешь, говорят, Танечка, Карениной. А у нее дома муж, семья, дети, кошка старая с подагрой… Ну зачем же под поезд живого человека-то?! Вот она и не хочет***. Мечется, места себе не находит. Ест ложками морфин. Между прочим, стеклянный бюкс, в котором насыпана сахарная пудра, долженствующая изображать наркотик, советский. В Клину такие делали. Уж поверьте мне. Я этих бюксов в своих руках столько держал… не говоря о белых порошках. Это позор для реквизитора. Его надо разжаловать в квартирмейстеры или даже фуражиры. Ну, да это все досадные мелочи. Вроде той, что Сережа говорил в фильме сам, своим голосом. Когда я смотрел фильм Зархи, то думал, что именно так и надо. Но… правда искусства тут важнее правды жизни. Румянова озвучивала Сережу не в пример правдивее. Вообще, чтобы оценить фильм Зархи, надо посмотреть несколько других экранизаций.
Со всем тем, финальная сцена у Соловьева сильнее. Тут он даже вышел за границу романа. Как отряд, осажденный в крепости, совершил удачную вылазку и отбил у противника толику боеприпасов или пищи. И все равно никуда из крепости ему не деться. Слишком далеко смотрит Янковский. Слишком насквозь. Анечка сама по себе, а он… Впрочем, это была его последняя роль и одному Богу известно куда он смотрел, что видел и о чем при этом думал.

* Писал и жалел, что этих строк Друбич не прочтет никогда.
** И хорошо, что не прочтет.
*** Анну Самойлову не жалко. Не точтобы не жалко, но там хоть понятно, что без этого не обойтись. Она сама этого хотела. Но так, чтобы и не обойтись, и жалко, и, может, все образуется, и от этого у зрителя, как у читателя, сердце сей момент разорвалось бы на куски… Вот этого не получилось, как мне кажется, ни у кого. Кроме Толстого, конечно.

***
Честно говоря, от фильма Джо Райта «Анна Каренина» я ожидал меньшего. Ну, думаю, парад бальных платьев, умопомрачительных шляпок и расшитых золотом мундиров. На заднем плане медведи, пейзане в косоворотках, водка, черная икра, балалайки и цыгане*. Вообще, я подозреваю, что многочисленные экранизации толстовского романа инициирует всемирное лобби художников по костюмам. Надо же им чем-то мериться. Режиссеры истекают кровью, актеры играют на разрыв аорты и… все равно на фестивале гран-при получит южнокорейский режиссер с прогрессивным фильмом о тяжелой судьбе северокорейской девушки-рисовода в условиях глобального экономического кризиса. Художникам-костюмерам и горя мало – они соревнуются в номинации «самый лучший костюм», в которой лохмотья и шапка-пиала северокорейских девушек отсеялись еще на предварительном этапе санобработки.
Но вернемся к фильму. Мне показалось, что у Райта получилось что-то вроде джазовой импровизации на тему романа. На мой вкус, ему не хватило смелости и чувства черного юмора, чтобы превратить фильм в комедию абсурда вроде «Даун Хауса», которую лет десять назад снял Роман Качанов по мотивам «Идиота». Впрочем, на такое святотатство может пойти только наш режиссер. Негр может назвать себя черным, а белому уже нельзя.
Стива Облонский с его огромными черными усами вышел в фильме каким-то отставным Бармалеем, который уже не ест маленьких детей, а переключился на гувернанток. Звук косьбы у Райта куда как настоящее, чем в фильме у Зархи. Может быть это связано с тем, что англичане кос кирпичом не чистят, а может и с тем, что трава у них правильнее нашей. Пузырек с морфином тоже правильный – тот, который доктор прописал, а не тот, из которого давится сахарной пудрой несчастная Друбич у Соловьева. Впрочем, и тут не обошлось без накладки. Надпись на нем французская. Между тем всякий знает, что в России французские гувернантки, а аптечные пузырьки делают колбасники. Стало быть, и надпись должна быть по-немецки.
Когда я увидел шкатулку, в которой Каренин хранил свой кондом, то вспомнил о том, что Быков писал «”Анна Каренина” – первый и лучший роман Серебряного века, века еще нет, а роман и героиня уже есть». И, правда, шкатулка, украшенная жемчугом, совершенно декадентская.
Тут бы надо сказать хоть что-нибудь о Кире Найтли… К концу фильма у меня было ощущение, что товарняк, под который она должна броситься, опаздывает. Как минимум, на час. И вообще – лучше бы они этого фильма не снимали, а ограничились выпуском комплекта открыток. На одной стороне нарисована сцена из романа, а на другой текст. Получилось бы премило. РЖД в день смерти Анны Карениной ставило бы на эти открытки штемпели специального гашения, и за ними гонялись бы филателисты, а те, что без штемпелей, предлагали бы командировочным в купейных и спальных вагонах проводницы, непристойно подмигивая при этом накрашенными синими веками. Тьфу.

* Черная икра и цыгане – это все же голливудская Анна. У англичан бюджет поскромнее и икра не дороже красной, а то и вовсе кабачковая.

***
Читая «Крейцерову сонату», подумал, что Толстой не просто писатель, а именно инженер человеческих душ. Он конструирует души своих героев. И ситуации, в которые они попадают, тоже конструирует. Его романы напоминают компьютерную игру «TheSims». Только там не более восьми персонажей, а у Толстого их может быть на порядок больше. Все эти персонажи действуют по плану, который ведом только ему. Он – стратег, демиург, бог из машины и черт из табакерки. Только он знает цель. У Достоевского такая же история, только написано гораздо хуже. Там сквозь тонкую кожу персонажей и вовсе просвечивают строчки программного кода. Нолики-единички даже. Строго говоря, и Лев Николаевич, и Федор Михайлович – настоящие кукловоды. Чеховские герои тоже не знают цели, но они ее ищут вместе с автором и читателем. Потому-то, наверное, так легко представить себя на месте помещика Алехина, или Ваньки Жукова, или его дедушки, или Володи маленького, или даже Каштанки. Попробуйте, представьте себя на месте старца Зосимы, или Фомы Опискина, или Платона Каратаева или Катюши Масловой… То-то и оно. Только Петю Ростова жалко. Мог бы его не убивать, а сделать, к примеру, эльфом и перевести на следующий уровень с потерей одной, пусть даже и предпоследней, жизни.

***
Толстой не умел придумывать имена и фамилии своим героям. Вернее, умел, но делал он это с огромным трудом, то переписывая справа налево фамилии своих родственников и знакомых, то выкраивая нужное из своего имени, как выкроил он фамилию Левину или князю Львову. Поэтому у него и в «Анне Карениной», рабочее название которой изначально было «Софья Толстая», и в «Живом трупе» два Карениных и даже две Анны. В «Крейцеровой сонате» и в «Анне Карениной» два Позднышевых. Одного понять не могу – почему лошадь Вронского звали Фру-Фру, а не Холстомер?

***
Порой создается впечатление, что Толстой в прозе – наследник Ломоносова в стихах. К примеру, у Михаила Васильевича в «Оде на прибытие Ея Величества Великия Государыни Императрицы Елисаветы Петровны из Москвы в Санкт-Петербург» «кони бурными ногами взвивают к небу прах густой», а у Льва Николаевича в «Семейном счастии» «телеги с громкими криками проскакали». На мой взгляд, это одного поля ягоды. Если не сказать конские каштаны.

***
Толстой в своих рассуждениях о крестьянстве, о деревне, о платонах каратаевых и филипках, странным образом напоминает мне писателя Толкиена, выдумавшего из головы свое Средиземье. Так и Лев Николаевич выдумал из головы своих крестьян. Они его хоббиты. Собственно говоря, он и сам был выдуманным крестьянином, Львом Бэггинсом, когда выходил косить к курьерскому поезду* или пахал босиком. Кто, к примеру, победил орков и не дал кольцо всевластия Бонапарту в войне двенадцатого года? Не пушки, не пистолеты, а волшебное оружие под названием «дубина народной войны».

* Ну, да. Курьерский поезд из анекдота, но правдой он от этого быть не перестал.

***
В «Живом трупе», как водится у Толстого, действующих лиц не менее двух или трех пехотных взводов. Так и вижу, как после окончания десятого или двадцатого акта, на сцену вдруг вырывается из-за кулис истерзанный бесконечным ожиданием исполнитель роли какого-нибудь третьего лакея или четвертого цыгана и в нервическом припадке кричит: «Дайте же хоть «кушать подано» сказать, суки!». Мгновенно выбегают рабочие и уводят его снова за кулисы. Цыганский хор поет «К нам приехал, к нам приехал…», заглушая громкие рыдания за сценой.

Настроение: Хм! :)
Tags: , , , ,

(11 комментариев | Оставить комментарий)

Comments
 
[User Picture]
From:phd_paul_lector
Date:Июнь 27, 2017 04:15 pm

пирожок из комментов:

(Link)
"и вот они сошлись на рельсах
под рокотание небес
две роковые анны с маслом
и без"

Вороныч muzz Znake
[User Picture]
From:ka_mysh
Date:Июнь 27, 2017 04:43 pm
(Link)
Читала это дело, так сказать, в первоисточнике и одобрительно крякала.
Но Толстого все равно не люблю. Увы мне.
[User Picture]
From:phd_paul_lector
Date:Июнь 27, 2017 04:59 pm
(Link)
и я не люблю, и отчего ж увы :)

[User Picture]
From:ka_mysh
Date:Июнь 27, 2017 05:16 pm
(Link)
Если бы любила, имела бы больше удовольствия в жизни. Впрочем, это опасный путь, он ведет к всеядности и обжорству :)
[User Picture]
From:phd_paul_lector
Date:Июнь 27, 2017 05:26 pm
(Link)
я вообще не встречал в реале людей, которые любили бы ЛНТ :)
[User Picture]
From:ka_mysh
Date:Июнь 27, 2017 05:46 pm
(Link)
Одного я точно знаю - Е.В.Хаецкая. Она тоже о нем замечательно пишет.
А вот кого ни разу не встречала - кто бы любил как писателя Геннадия Прашкевича. Все к нему чудесно относятся, но чтобы услышать "люблю его читать" - нет, не доводилось.
[User Picture]
From:irk_5
Date:Июнь 27, 2017 05:51 pm
(Link)
ну, не совсем в реале, но вот она я, тутычки. читала в 12-13 лет и рыдала, когда умер Болконский. "Крейцерову сонату" не люблю. "Анна" по сравнению с "Войной и миром" выглядит мелодрамой.
[User Picture]
From:phd_paul_lector
Date:Июнь 27, 2017 05:55 pm
(Link)
(*преклоняется ниц*)
[User Picture]
From:platonicus
Date:Июнь 27, 2017 09:01 pm
(Link)
Я тоже люблю (не все, конечно, но). Только ниц не надо, я стесняюсь.
[User Picture]
From:phd_paul_lector
Date:Июнь 28, 2017 09:27 am
(Link)
:)
[User Picture]
From:cherry_heering
Date:Июнь 29, 2017 07:22 am
(Link)
блестяще! прочитала с удовольствием!
другой дневник, на ли-ру. С картинками и фотоальбомом! Разработано LiveJournal.com