?

Log in

No account? Create an account
Цветы для миссис Харрис (14) - окончание - Аутоаутопсия и аутопсия доктора-лектора
Октябрь 13, 2006
10:40 am
[User Picture]

[Ссылка]

Previous Entry Поделиться Next Entry
Цветы для миссис Харрис (14) - окончание
       Но странный, незнакомый запах, стоявший на лестнице, заставил миссис Харрис похолодеть от тревоги. Главное - запах не был таким уж незнакомым. Почему он напомнил ей о войне, которую она пережила в Лондоне - сыплющиеся дождём бомбы, море огня?..
       Поднявшись по лестнице, миссис Харрис включила свет в прихожей и в комнате и вошла. В следующее мгновение она, замерев от ужаса, увидела останки своего платья. Теперь она знала, что за запах донесся до неё на лестнице и заставил её вспомнить ночи, когда на Лондон рушился ливень зажигательных бомб.
       Платье от Диора было небрежно брошено на развороченную кровать; и как ужасная рана, зияла на нем прожжённая бархатная панель, окружённая оплавленными бусинками.
       Подле лежала бумажка в один фунт и поспешно нацарапанная записка. Пальцы миссис Харрис так дрожали, что она не сразу смогла прочесть эту записку. Вот что в ней было:

       Дорогая миссис Харрис я ужасно сожалею что не могу всё объяснить лично но я должна уехать на некоторое время. Мне очень жаль что с платьем все так получилось но это не моя вина и если бы не мистер Корнголд я могла бы вобще сгореть насмерть. Он сказал что ещё немного и я-бы погибла. После ужина мы поехали в клуб «30» и я там задержалась у зеркала подправить прическу и прямо под ним был электрический камин и я вдруг загорелась – то-есть конечно платье но я бы могла тоже сгореть. Я уверена что это можно зачинить и ваша страховка конечно всё окупит и ущерб не так страшен как может показаться потому что выгорела всего одна вставка. Я уезжаю на неделю. Пожалуста следите за квартирой как всегда. Оставляю вам Фунт в уплату за эту неделю(*).


       Поразительно, что, прочтя сие послание, миссис Харрис не только не заплакала, но и не возроптала, вообще не сказала ничего. Она только взяла изувеченное платье и, аккуратно сложив, вновь убрала его в пластиковый чемоданчик, полученный от мадам Кольбер - прошедшие сутки он провел в гардеробе. Записку и деньги она оставила на кровати. Затем миссис Харрис спустилась по лестнице, вышла, закрыла дверь, сняла со своего кольца ключ и протолкнула его в щель почтового ящика - он был ей больше ни к чему. Через пять минут она была на Слоэйн-Сквер, села в автобус и поехала домой.
       А дома было сыро и холодно. Миссис Харрис поставила на плиту чайник и механически проделала все прочие привычные операции - даже поела, хотя и не чувствовала вкуса и не могла бы вспомнить потом, что именно она ела. Вымыла посуду и убрала её. Но тут завод механизма кончился - она открыла чемоданчик с платьем.
       Она провела пальцами по обугленному бархату, по оплавленным бусам. Она прекрасно представляла себе ночные клубы, поскольку в свое время убиралась в них. Она даже словно сама видела всё случившееся - слегка выпившая девушка, опираясь на руку спутника, спускается по лестнице с улицы и, разумеется, не думает ни о чем и ни о ком, кроме себя. Останавливается перед первым же зеркалом - оглядеть себя, причесаться.
       Затем - ручеёк дыма из-под ног, запах, крик испуга, наверно, рыжая полоска горящей ткани, мужчина бьёт по ней ладонями, огонь гаснет - и от самого красивого и дорогого в мире платья остаются лишь жалкие обугленные останки.
       Вот оно перед ней, все ещё пахнущее горелой тканью - его не перешибет весь флакончик подаренных Наташей духов. Вещь, некогда бывшая шедевром мастерства, теперь была уничтожена.
       Она пыталась объяснить самой себе, что девушка не виновата, что это был просто несчастный случай, и что ей следует винить лишь себя за попытку изобразить фею-крёстную перед дрянной девчонкой и дрянной же актрисой, у которой не нашлось даже слова благодарности за дурацкое благодеяние.
       Миссис Харрис была разумной женщиной и реалисткой, жизнь её трудно было назвать полной неожиданностей... особенно приятных неожиданностей... и она никак не была склонна к самообольщению. И сейчас, глядя на печальные опаленные останки платья, она сознавала собственную неразумную гордыню, ибо она осмелилась не только завладеть подобной вещью, но и похвастаться ею.
       Ведь она уже лелеяла мысль о том, как на неизбежные расспросы домовладелицы по поводу долгого отсутствия она небрежно ответит: «О, я просто слетала в Париж - посмотреть коллекцию и купить платье у Диора. Оно называется «Искушенье»...» И, разумеется, не меньше сотни раз представляла она реакцию миссис Баттерфилд, когда та впервые увидит чудесный трофей подруги.
       А сейчас она не может даже зайти к ней... или к кому-нибудь ещё,.. - потому что миссис Баттерфилд, конечно, непременно начнет кудахтать что-нибудь вроде: «Я же говорила, что случиться что-нибудь подобное! Такие вещи - не для нас! И в любом случае - что бы ты с ним делала?..»
       А и правда: что? Повесила бы в старом, затхлом шкафу - рядом с фартуками, комбинезонами и единственным, весьма убогим, воскресным платьем - чтобы тайно наслаждаться, разглядывая «Искушение» по ночам? Но это платье придумали и сшили вовсе не для подобной участи. Не прозябание в тёмном шкафу, а веселье, огни, музыка, восхищенные взоры - вот его назначение.
       Миссис Харрис почувствовала, что не может больше смотреть на свое платье. У неё уже не было сил бороться с печалью. Она вновь сложила платье и, как в гроб, опустила его в пластиковый чемодан. Поспешно закрыла его мятой упаковочной бумагой, бросилась на кровать, уткнулась в подушку и разрыдалась. Она плакала молча, безутешно, безостановочно - как плачут женщины с разбитым сердцем.
       Она плакала о собственном неразумии и о грехе гордыни, который признала уже за собой, и о быстром и тяжелом наказании за этот грех, - но больше всего и печальнее всего плакала она о погибшем платье, об утраченной ею драгоценности.
       Она плакала бы так вечно - но ей помешал настойчивый звонок в дверь, сумевший её наконец пробиться сквозь печаль. Она оторвала было от подушки опухшее от слез лицо, но затем решила не вставать и не открывать. Это ведь могла быть только миссис Баттерфилд, пришедшая полюбоваться платьем, обсудить его достоинства, послушать о приключениях подруги среди туземцев. И что ей теперь показать? Какую награду получила Ада Харрис за долготерпение, тяжелый труд, жертвы, лишения и неразумное стремление к заветной цели? Горелую тряпку! Хуже всего будет даже не «я же предупреждала» подруги - а её сочувствие, охи и вздохи и дружеские, но неуклюжие попытки утешить ее, - миссис Харрис чувствовала, что этого уже не вынесет. Нет, она хотела остаться наедине со своим горем - и плакать в одиночестве, пока не умрет.
       Она закрыла сырой подушкой уши, чтобы не слышать трезвон - но тут человек за дверью, видно, потерял терпение и, к вящей тревоге миссис Харрис, принялся изо всех сил колотить и барабанить в дверь, причем настолько энергично и настойчиво, что связать этот стук с миссис Баттерфилд миссис Харрис уже не могла. Может быть, что-то случилось, и нужна помощь?.. Она вскочила, поправила волосы и открыла дверь. За ней стоял посыльный со значком Британских Европейских Авиалиний и пялился на неё, как на привидение. Довольно желчно посыльный осведомился:
       - Миссис Ада Харрис?
       - А кого вы хотели видеть? Принцессу Маргарет? Вот стучит и барабанит - можно подумать, пожар...
       - Ф-фу, - посыльный облегченно вытер лоб, - ещё немного, и я бы просто развернулся и уехал. Вы не отвечали на звонок, а тут эти цветы; я уж думал, может, вы померли, и их прислали на вашу могилу...
       - А?.. - переспросила миссис Харрис. - Какие ещё цветы?..
        Посыльный ухмыльнулся.
       - А вот - авиапочтой из Франции, причём с экспресс-доставкой. Сейчас. Откройте только дверь и не закрывайте, пока я всё внесу.
       Он распахнул задние дверцы своего фургончика и принялся одну за другой доставать продолговатые белые коробки с пометками: «АВИА - ЭКСПРЕСС - С НАРОЧНЫМ - ХРУПКО – СКОРОПОРТЯЩЕЕСЯ»; содержимое скрывали слои соломки, картона и бумаги. Заинтригованной миссис Харрис уже начало казаться, что посыльный будет без конца курсировать между своим фургоном и её комнатой, и что тут наверняка какая-то ошибка.
       Но ошибки не было. Завершив свой труд, посыльный сунул ей под нос свою книжку:
       - Распишитесь вот тут.
       Да, адрес правильный, и фамилия её: мадам Ада Харрис, №5, Виллис-Гарденс, Бэттерси, Лондон.
       Он уехал, и она опять осталась одна. Постояв немного, она принялась распаковывать коробки - и в одно мгновение перенеслась вновь в Париж, ибо её темноватая тесная комнатка превратилась в настоящий сад, заваленная ворохом цветов - тёмно-красные бархатистые розы, нежно-белые лилии, охапки розовых и жёлтых гвоздик, снопы гладиолусов, готовых распуститься, взорвавшись всеми цветами от густо-пурпурного до бледно-лимонного. Тут были азалии цвета сёмги, белые и алые, герань, букеты душистых фрезий, а также пышный, больше фута в поперечнике, пук фиалок с четырьмя белыми гардениями в середине.
       В какой-то миг квартирка превратилась в прилавок Цветочного Рынка Марш-о-Флёр; тугие, гладкие лепестки ещё блестели каплями влаги.
       Что помогло этому чудесному, целительному дару прибыть в миг её глубочайшего отчаяния - совпадение или какое-то волшебное предвидение? Она заметила в цветах карточки, достала их и принялась читать. Здесь были приветствия, любовь и хорошие новости.

       Добро пожаловать домой.
       Мы с Андре не могли ждать - и сегодня обвенчались.
       Благослови Вас Господь.
Наташа.


       Благодаря Вам я стал счастливейшим человеком в мире.
Андре Фовель


       Со счастливым возвращением Вас,
леди, которая любит герань!
        P.S. Я не забыл о медном пенни.
       Ваш,
Ипполит де Шассань


       Наилучшие пожелания от Кристиана Диора


       (это - с фиалками)


       Поздравляем с возвращением.
Администрация Дома Кристиана Диора


       Желаем счастья!
Закройщицы, портнихи, гладильщицы Дома Кристиана Диора


       И наконец:

       Жюль назначен сегодня Первым секретарём Департамента Англо-Саксонских стран в Кэ д’Орсэ. Что я могу Вам сказать, дорогая миссис Харрис, кроме «спасибо!»
Клодин Кольбер


       У миссис Харрис задрожали колени, она села прямо на пол, и тугие, гладкие, прохладные лепестки тяжёлых ароматных роз мадам Кольбер коснулись её щеки. Её глаза вновь наполнились слезами, но теперь её переполняли чудесные воспоминания, вызванные письмами друзей и затопившими комнату ароматами цветов.

       Она вновь видела перед собой чуткую, женственную мадам Кольбер с аккуратно причесанными темными блестящими волосами и гладкой кожей, прелестную смеющуюся Наташу, и серьезного, даже немного мрачного блондина со шрамом - мсье Фовеля, за один вечер превратившегося из арифмометра во влюбленного мальчишку.

       Воспоминания мелькали, как кинокадры: сосредоточенные лица портних, стоящих подле неё на коленях с булавками во рту; мягкий серый ковёр под ногами; тонкий, волнующий аромат, царящий в Доме Кристиана Диора... Вновь послышалось жужжание разодетой публики в салоне, и миссис Харрис снова была там, и модели - одна красивее другой - выходили в прекрасных платьях, костюмах, ансамблях, и вились, и тяжело покачивались меха, и девушки скользили по ковру - три шага и поворот, три шага и поворот, потом сбрасывали шубку, накидку или манто из норки или куницы, элегантно волоча их за собой по серому ковру; сбрасывали жакет, - и, тряхнув головой и в последний раз повернувшись, исчезали, уступая место следующей красавице.

       А потом она оказалась в лабиринте примерочных кабинок, в удивительном женском мире, полном шороха шёлка и бархата, ароматов дорогих духов клиентов, мягких голосов экспертов отдела продаж и портних - точь-в-точь гудение улья; и шёпота из соседних кабинок, и приглушённого смеха.

       А ещё потом она вновь сидела под невероятно синим небом среди буйства красок Цветочного Рынка, окружённая созданиями ещё более искусного модельера - Природы, издающими аромат собственных духов; а рядом с ней сидел приятный пожилой джентльмен, который понял её и обращался с ней как с равной.

       И она вспомнила выражение лиц Фовеля и Наташи, когда те обняли её в ресторане «Пре Каталан»; и лицо мадам Кольбер, которая обняла её тогда на прощанье и шепнула - «Вы принесли мне счастье, дорогая моя...»
       Думая о мадам Кольбер, миссис Харрис вспомнила, сколько эта француженка сделала, чтобы помочь ей осуществить свою тщеславную и бессмысленную мечту о платье от Диора. Если бы не она, не её остроумный план - платье так и не попало бы в Англию. Кстати, подумала миссис Харрис, платье ещё можно починить. Стоит написать мадам Кольбер, и та пришлет ей бархатную вставку с бусами, такую же, как та, которую уничтожил огонь. Хорошая портниха, конечно, сумеет вставить её так, что платье вновь станет как новое. Но будет ли оно тем же?..
       Этот мимолетный вопрос произвел на миссис Харрис странное действие. Он прекратил поток слёз из её глаз, она встала и вновь оглядела заваленную цветами комнату. И к ней пришел ответ.
       Нет, не будет. Оно уже никогда не будет тем же. Но ведь и она уже никогда не будет той же.
       Ибо она приобрела гораздо больше, чем платье. Она приобрела Приключение и Опыт, которые останутся с нею навсегда. Больше никогда она не будет чувствовать себя одинокой или ненужной. Она нашла смелость поехать в чужую страну, к чужим людям, к которым её учили относиться с недоверием и презрением. А они оказались живыми, хорошими людьми - мужчинами и женщинами, для которых любовь и сочувствие были основой жизни. И полюбили её такой, какая она есть, за то, что это - она.
       Миссис Харрис открыла чемоданчик, достала «Искушение». Опять потрогала прожжённую вставку - да, её действительно легко заменить. Но она ничего с ней не сделает. Она сохранит платье таким - нетронутым ничьими руками, кроме тех, которые клали каждый стежок с любовью и пониманием сердца другой женщины.

       Миссис Харрис прижала платье к груди, обняла его, как живого человека, и погрузила лицо в мягкие складки. Вновь из маленьких голубых глаз полились и заструились по яблочкам щёк слёзы - но то были уже не слёзы печали.
       Она стояла, покачиваясь взад и вперед, сжимая в объятиях свое платье, и вместе с ним миссис Харрис обнимала их всех - мадам Кольбер, Наташу, Андре Фовеля, - всех до последней, так и оставшейся для неё безымянной портнихи, закройщицы, гладильщицы; а с ними - и город, подаривший ей эти чудесные воспоминания, настоящее бесценное сокровище понимания, дружбы и человечности.

(пер. П. Вязникова, 1993)


__________
(*) Записка Энид Снайт (Памелы Пенроуз) действительно написана с изрядным количеством ошибок

Tags:

(9 комментариев | Оставить комментарий)

Comments
 
[User Picture]
From:featherygold
Date:Апрель 11, 2015 08:03 pm
(Link)
Прошу прощения, что так поздно собралась прочитать)) замечательно.
[User Picture]
From:phd_paul_lector
Date:Апрель 13, 2015 07:46 am
(Link)
и мне нравится

"Миссис Харрис едет в Нью-Йорк" послабее, "Миссис Харрис - чоен Парламента" намного слабее, а "Миссис Харрис едет в Москву" - вообще нелепый фарс :(
[User Picture]
From:featherygold
Date:Апрель 13, 2015 07:48 am
(Link)
Понятно:)
[User Picture]
From:skazka_bochki
Date:Январь 7, 2016 07:36 pm
(Link)
Она ещё и в Москву едет?) Интересно, зачем))
[User Picture]
From:phd_paul_lector
Date:Январь 11, 2016 04:30 pm
(Link)
Если коротко: миссис Баттерфилд, сидя дома у миссис Харрис, видит по телевизору рекламу мехов. Там какая-то лотерея или типа того, уже забыл. Играют с надеждой выиграть шубу, но миссис Харрис как-то выигрывает тур на двоих в Москву. Параллельно выясняется: миссис Баттерфильд мечтает о шубе - и о телевизоре, один из клиентов миссия Харрис - о воссоединении с русской возлюбленной (он - писатель и написал антисоветскую книжку о своей поездке в СССР, и его больше не пустят, а подруга боится, что о её связи с антисоветчиком узнают, и её сошлют в Гулаг)... короче, читывает дёшево (Россия же!) купить меховую шубу подруге и передать весточку возлюбленной писателя :)

В Интуристе куратор от КГБ видит список туристов и читает, что миссис Харрис обозначила себя как Char Lady, а миссис Баттерфилд - как Ladies' Assistant (первая так написала вместо скромного "уборщица"), а вторая в это время работала в дамском туалете, а неграмотный КГБшник понял так, что едут леди Чар и её ассистентка, прислуга). Их селят в элитном отеле "Лео Толстой" на Красной площади (но туалетной бумаги там нет, зато есть коридорная - агент КГБ, в основном орущая "Nyet!". И к ним приставляют лучшую переводчицу "Интуриста" - Наташу (и она, конечно, та самая возлюбленная писателя-антисоветчика). Далее в историю включаются еврейский коммерсант, желающий продавать в СССР пипифакс, но сделка никак не выходит - советское руководство не хочет признаваться, что его в СССР нет, генерал КГБ и прочие. Ах да, а меха в Москве (они есть только в "Берёзке", а все граждане ходят в чёрных войлочно-ватных пальто) ещё дороже. чем в Лондоне... В конце концов, конечно, миссис Харрис всё разруливает - Наташу выпускают за границу, а миссис Баттерфилд дарят норковую не то соболью шубу (которую она. понятно, носить дома не может, не по чину). А коммерсант таки продаёт бумагу при поддержке КГБ. В Лондоне же шубу продают очередной богатой клиентке миссис Харрис, покупают простенькую хорьковую, что ли, а на разницу ещё и новый телевизор, блаблабла
[User Picture]
From:skazka_bochki
Date:Январь 12, 2016 09:54 am
(Link)
Любопытное изображение советской действительности))
[User Picture]
From:phd_paul_lector
Date:Январь 12, 2016 09:58 am
(Link)
"в Москву" - милая сказка
"в Нью-Йорк" - уже немного оперетта, хотя вполне симпатичная
"член Парламента" - так себе. Политика, она и есть политика. Вдобавок, мораль - всяк сверчок не в свои сани не садись
"в Москву" - вообще дурновкусие и посредственная карикатура (высмеивая что бы то ни было - надо всё-таки знать предмет)

даже обидно стало и за автора, у которого много всего прекрасного ("Дженни", "Томасина"...) и за милую миссис Харрис
[User Picture]
From:skazka_bochki
Date:Январь 12, 2016 10:13 am
(Link)
Первое - это "Цветы", наверное?
Миссис Харрис - интересный образ; местами автор показывает блестяще мастерство, на мой взгляд. Мы с дочкой читали "Томасину", с удовольствием). "Цветы" было любопытно узнать еще и потому, что не каждый, как я думала, детский автор может писать взрослые книги.
[User Picture]
From:phd_paul_lector
Date:Январь 12, 2016 10:16 am
(Link)
у повести два названия - "Цветы для миссис Харрис" и "Миссис Харрис едет в Париж"

и на самом деле всё наоборот - мало кто из "взрослых" авторов может писать [хорошие] детские книги. Причём если уж напишет, то детская книга бывает лучше всего прочего (пример - "Жизнь мальчишки" автора ужастиков Роберта Маккамона)
другой дневник, на ли-ру. С картинками и фотоальбомом! Разработано LiveJournal.com