Doctor-Lector (phd_paul_lector) wrote,
Doctor-Lector
phd_paul_lector

Category:

Скромные холостяцкие ужины

еMG_0505брн-ццк.JPG

1.еMG_0505брн-ццк.JPG
Жареная баранья корейка в специях, слегка обжаренный острый красный перец, свежий помидор с чёрным (ССЧП) перцем, маринованные стрые перчики "Пири-пири" от "Иберики" и халапеньо; цацики (греческий йогурт, натёртый свежий огурец, давленый чеснок, острый красный перец, соль, ССЧП, сушёная мята, куркума); чай с мятой.

2.еMG_0480рыбктл.JPG
Котлета из судака, свежий помидор, дайкон, салат (огурец, редис, острый перец, капуста, зелень лука и петрушки); острый перец, соус чили.

3.IMG_0482.JPG
Eating out: в соседнем с домом кафе-ресторане "Мелончелло" - карпаччо из говядины и сухое красное вино.

4.еMG_0511цвкап-яйц.JPG
Цветная капуста (варилась с добавлением куркумы и тмина), крутое яйцо, редис с чёрной "четверговой" солью и киви.

5.еMG_0512крб.JPG
Имитация крабового мяса сурими, Вакамэ (чука, ундария перистая), свежий огурец, маринованные острые перчики как выше, каперсы.



*       *       *





*       *       *


     «Завтра заговины перед Филиповками. Так Рождественский Пост зовется, от апостола Филиппа: в заговины, 14 числа ноября месяца, как раз почитание его. А там и Введение, а там и Николин День, а там… Нет, долго ещё до Рождества.
     – Ничего не долго. И не оглянешься, как подкатит. Самая тут радость и начинается – Филиповки! – утешает Горкин. – Какая-какая… самое священное пойдёт, праздник на празднике, душе свет. Крёстного на Лександру Невского поздравлять пойдём, пешком по Москва-реке, 23 числа ноября месяца. Заговеемся с тобой завтра, пощенье у нас пойдёт, на огурчиках – на капустке кисленькой-духовитой посидим, грешное нутро прочистим, – Младенца-Христа стречать. Введенье вступать станет – сразу нам и засветится.
     – Чего засветится?
     – А будто звезда засветится, в разумении. Как-так, не разумею? За всеношной воспоют, как бы в преддверие, – «Христос рождается – славите… Христос с небес – срящите…» – душа и воссияет: скоро, мол, Рождество!.. Так все налажено – только разумей и радуйся, ничего и не будет скушно.
     На кухне Марьюшка разбирает большой кулек, из Охотного Ряда привезли. Раскапывает засыпанных снежком судаков пылкого мороза, белопузых, укладывает в снег, в ящик. Судаки крепкие, как камень, – постукивают даже, хвосты у них ломкие, как лучинки, искрится на огне, – морозные судаки, седые. Рано судак пошёл, ранняя-то зима. А под судаками, вся снежная, навага! – сизые спинки, в инее. Все радостно смотрят на навагу. Я царапаю ноготком по спинке, – такой холодок приятный, сладко немеют пальцы. Вспоминаю, какая она на вкус, дольками отделяется; и «зёрнышки» вспоминаю: по две штучки у ней в головке, за глазками, из перламутра словно, как огуречные семечки, в мелких-мелких иззубринках. Сёстры их набирают себе на ожерелья, – будто как белые кораллы. Горкин наважку уважает, – кру-уп-ная-то какая нонче! – слаще и рыбки нет. Теперь уж не сдаст зима. Уж коли к Филиповкам навага, – пришла настоящая зима. Навагу везут в Москву с далёкого Беломорья, от Соловецких Угодников, рыбка самая нежная, – Горкин говорит – «снежная»: оттепелью чуть тронет – не та наважка; и потемнеет, и вкуса такого нет, как с пылкого мороза. С Беломорья пошла навага, – значит, и зима двинулась: там ведь она живёт.
     Заговины – как праздник: душу перед постом порадовать. Так говорят, которые не разумеют по-духовному. А мы с Горкиным разумеем. Не душу порадовать, – душа радуется посту! – а мамону, по слабости, потешить.
     – А какая она, ма-мона… грешная? Это чего, ма-мона?
     – Это вот самая она, мамона, – смеется Горкин и тычет меня в живот. – Утро-ба грешная. А душа о посте радуется Ну, Рождество придёт, душа и воссияет во всей чистоте, тогда и мамоне поблажка: радуйся и ты, мамона!
     Рабочему народу дают заговеться вдоволь, – тяжёлая зимняя работа: щи жирные с солониной, рубец с кашей, лапша молочная. Горкин заговляется судачком, – и рыбки постом вкушать не будет, – судачьей икоркой жареной, а на заедку драчёну сладкую и лапшу молочную: без молочной лапши говорит, не заговины.
     Заговины у нас парадные. Приглашают батюшку от Казанской с протодьяконом – благословит на Филиповки. Канона такого нет, а для души приятно, лёгкосгь душе дает – с духовными ликами вкушать. Стол богатый, с бутылками «ланинской», и «лёгкое», от Депре-Леве. Протодьякон «депры» не любит, голос с неё садится, с этих-там «икемчиков-мадерцы», и ему ставят «отечественной, вдовы Попова». Закусывают, в преддверие широкого заговенья, сижком, икоркой, горячими пирожками с сёмгой и яйцами. Потом уж полные заговины – обед. Суп с гусиными потрохами и пирог с ливером. Батюшке кладут гусиную лапку, тоже и протодьякону. Мне никогда не достаётся, только две лапки у гуся, а сегодня как раз мой черёд на лапку: недавно досталось Коле, прошедшее воскресенье Маничке, – до Рождества теперь ждать придётся, Маша ставит мне суп, а в нём – гусиное горло в шершавой коже, противное самое, пупырки эти. Батюшка очень доволен, что ему положили лапку, мягко так говорит: «верно говорится – „сладки гусины лапки“. Протодьякон – цельную лапку в рот, вытащил кость, причмокнул, будто пополоскал во рту, и сказал: „по какой грязи шлёпала, а сладко!“ Подают заливную осетрину, потом жареного гуся с капустой и мочёными яблоками, „китайскими“, и всякое соленье, мочёную бруснику, вишни, смородину в веничках, перчёные огурчики-малютки, от которых мороз в затылке. Потом – слоёный пирог яблочный, пломбир на сливках и шоколад с бисквитами. Протодьякон просит еще гуська, – „а припломбиры эти“, говорит, „воздушная пустота одна“. Батюшка говорит, воздыхая, что и попоститься-то, как для души потреба, никогда не доводится, – крестины, именины, самая-то именинная пора Филиповки, имена-то какие все: Александра Невского, великомученицы Екатерины, – „сколько Катерин в приходе у нас, подумайте!“ – великомученицы Варвары, Святителя Николая-Угодника!.. – да и поминок много… завтра вот старика Лощёнова хоронят… – люди хлебосольные, солидные, поминовенный обед с кондитером, как водится, готовят…». Протодьякон гремит-воздыхает: «гре-хи… служение наше чревато соблазном чревоугодия…» От пломбира зубы у него что-то понывают, и ему, для успокоения накладывают сладкого пирога. Навязывают после обеда щепной коробок детёнкам его, «девятый становится на ножки!» – он доволен, прикладывает лапищу к животу-горе и воздыхает: «и оставиша останки младенцам своим». Батюшка хвалит пломбирчик и просит рецептик – преосвященного угостить когда».

     (И.С.Шмелёв, «Лето Господне»)


Tags: еда
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments