?

Log in

No account? Create an account
Миссис Харрис едет в Нью-Йорк (01) - Аутоаутопсия и аутопсия доктора-лектора — ЖЖ
Октябрь 16, 2006
01:25 pm
[User Picture]

[Ссылка]

Previous Entry Поделиться Next Entry
Миссис Харрис едет в Нью-Йорк (01)

Пол ГЭЛЛИКО

МИССИС ХАРРИС
ЕДЕТ В НЬЮ-ЙОРК


Mrs.Harris Goes to New York * Paul GALLICO, 1960
Пер.с англ.: * П.Вязников. 1996


Посвящается Джинни


Маркиз Ипполит де Шассань, разумеется,
вовсе не является послом Франции в США.
Он - всего лишь добрая фея-крёстная в этой
сказке нашего времени. Равным образом вам
вряд ли удастся найти по приведенным адресам
миссис Харрис, миссис Баттерфильд или
семейство Шрайберов - потому что, верите вы
или нет, но все герои этой книги вымышлены.
Однако же если эти герои не напомнят вам людей,
которых вам приходилось встречать в жизни,
это значит, что автору не удалось создать то
зеркало, которое он задумал показать вам -
и в этом случае автор выражает свое глубокое
сожаление и приносит читателям свои извинения.


1


       Миссис Ада Харрис и миссис Вайолет Баттерфильд - соответственно номер пять и номер девять по Виллис-Гарденс, Бэттерси, Лондон - как обычно, пили свой вечерний чай в маленькой, но чистой и благодаря цветам в горшочках даже красивой квартирке миссис Харрис в полуподвале №5 по Виллис-Гарденс.
       Миссис Харрис была уборщицей той особенной лондонской породы, что день за днем приводят в порядок этот гигантский город, а ее лучшая (с самой юности) подруга миссис Баттерфильд в это время работала приходящей кухаркой и тоже уборщицей. Клиенты обеих населяли респектабельный район Белгравия, и служили неиссякаемым источником сплетен для наших подруг, которые каждый вечер встречались, чтобы выпить чайку и обменяться новостями.
       Миссис Харрис пошел уже седьмой десяток, она была маленькой, сухенькой старушкой со щечками как прихваченные морозом яблоки, румяными и морщинистыми, и острыми, хитрыми глазками. Она была женщиной практичной и решительной, но не без склонности к романтике, оптимисткой, и воспринимала жизнь довольно просто - та состояла для миссис Харрис из черных и белых полос без сложных переходов между ними. Миссис Баттерфильд была в том же возрасте, но отличалась завидной дородностью, а характер ее в равных пропорциях составляли боязливость и добродушие; будучи пессимисткой, она постоянно ощущала, что и она сама, и ее знакомые постоянно находятся на грани катастрофы.
       Обе добрые женщины давно уже были вдовами. У миссис Баттерфильд было два женатых сына, которые, увы, никак не поддерживали ее (что, впрочем, ее не удивляло. При взгляде на жизнь, присущем миссис Баттерфильд, ее скорее удивила бы сыновья помощь). У миссис Харрис была замужняя дочь - та жила в Ноттингеме и каждый четверг аккуратно писала ей письма. В целом, можно сказать, подруги жили деятельной, плодотворной и интересной жизнью, поддерживали друг друга чем могли и сильно скрашивали друг другу одиночество. Не кто иной как миссис Баттерфильд взвалила на себя бремя заботы о клиентах миссис Харрис на все время ее отсутствия - что и позволило миссис Харрис год назад отправиться в Париж с целью волнующей и романтической: купить себе платье от Диора, каковой трофей и поныне помещался в гардеробе скромной лондонской уборщицы Ады Харрис, свидетельствуя о том, какой чудесной и удивительной может быть жизнь для того, кому достанет энергии, настойчивости и воображения изменить ее.
       Итак, уютно угревшись в комнатке миссис Харрис, под лампой со старомодным плюшевым абажуром, подруги не спеша обсуждали события дня, наслаждаясь чаем из чайника, укрытого красивой желтой грелкой (миссис Баттерфильд связала эту грелку в подарок на прошлое рождество). Работало радио - правда, издаваемые им звуки производили скорее гнетущее впечатление: передавали американскую "народную песню" в исполнении некоего Кентукки Клейборна.
       - Так я графине и сказала: не купите новый пылесос - до свидания, - рассказывала миссис Харрис. - А эта скупердяйка мне: "Ах, мол, дорогая миссис Харрис, может быть, он еще годик послужит?.." Послужит он, как же. Да до него и дотронуться-то страшно - так током бьет, аж до самых пяток! Так что я ей твердо сказала - ультиматум мой такой: или завтра в квартире будет новый "Гувер", или завтра же ваши ключи окажутся в почтовом ящике.
       (Ключи клиента, брошенные в почтовый ящик его дома - это традиционный способ, которым приходящая уборщица объявляет о разрыве отношений с владельцем этих ключей, дома и ящика).
       Миссис Баттерфильд отхлебнула глоточек чаю.
       - Не купит она пылесос, - мрачно заметила она. Знаю я таких. Над каждым грошом трясутся, только бы лишнего не потратить - а там хоть трава не расти.
       В приемнике продолжал страдать Кентукки Клейборн:

"Поцелуй, о Кьюзи, на прощанье меня-а-а,
Поцелуй меня, кобылка моя-а-а,
Эти гады меня подстрелили,
И похоже, мне смерть пришла,
Так поцелуй, старушка Кьюзи, поцелуй на прощанье меня-а-а!.."


       - Тьфу, - промолвила миссис Харрис, - не могу я больше это завывание слушать, Ну просто кот по весне, да и только. Выключи эту гадость, милочка, пожалуйста!
       Миссис Баттерфильд послушно потянулась и повернула выключатель, заметив при этом:
       - Всё-таки жалко мне, как его, бедняжку, застрелили, а он просит свою лошадь, чтоб она его поцеловала. А теперь мы так и не узнаем, поцеловала она его все-таки или нет.
       Впрочем, все обстояло не совсем так: соседи за стеной, похоже, были ярыми поклонниками американского барда, и душераздирающая история любви и смерти на Диком Западе текла сквозь стену, словно вода сквозь промокашку. Но к этой, с позволения сказать, музыке примешивались и другие звуки: вот послышался приглушенный удар, а за ним последовал вскрик боли - и тут же кто-то увеличил громкость радио, и Кентукки Клейборн, завывающий в нос под треньканье гитары, заглушил крики и плач.
       Подруги тут же замолчали, и на их лицах появилось мрачное и озабоченное выражение.
       - Вот негодяи, - прошептала миссис Харрис, - опять они мучают малыша Генри.
       - Бедняжка, - вздохнула миссис Баттерфильд, - Я не могу больше слушать его плач.
       - Они затем и радио включили, - мрачно сказала миссис Харрис, - чтобы нам слышно не было, как он плачет.
       Она подошла к тому месту, где стена была тоньше - по всей видимости, некогда здесь была дверь между комнатами, - и постучала в нее.
       - Эй вы, немедленно прекратите бить ребёнка, слышите? Мне что, полицию вызвать?
       Последовал немедленный ответ:
       - Поди сунь голову под кран - это тебе мерещится чего-то! Никто никого не бьет, ясно?
       Женщины постояли у стены, взволнованно вслушиваясь, но криков больше не было, а вскоре соседи сделали и приёмник потише.
       - Мерзавцы! - прошептала миссис Харрис. - А мы даже полицию вызвать не можем - они его бьют так, чтобы следов не оставлять. Но ничего, завтра утром я с ними поговорю!
       - Бесполезно, - печально заметила миссис Баттерфильд. - Они все на нем же и выместят. Вот вчера - я для Генри сберегла кусочек сладкого пирога, так Гассетовы мальчишки мигом налетели и пирог отобрали, он даже разочек откусить не успел!
       Из голубых глазок миссис Харрис выкатились две злые слезинки, и она разразилась целым подробным описанием семейства Гассетов, которое мы приводить воздержимся по причинам цензурного свойства.
       Миссис Баттерфильд похлопала подругу по спине:
       - Полно тебе, милочка. Это, конечно, ужасно, но мы-то что можем тут сделать?..
       - Хоть что-нибудь! - яростно воскликнула миссис Харрис. - Что угодно! Я так больше не могу. Он такой славный мальчуган, бедняжка! - ее глаза вдруг сверкнули. - Если б я поехала в Америку, я бы нашла его отца. Он ведь где-то есть, правда? И наверняка тоскует по своему сыночку...
       Выражение ужаса появилось на рыхлом лице миссис Баттерфильд, ее губы и многочисленные подбородки задрожали.
       - Ада, - испуганно проговорила она, - ты ведь не собираешься на самом деле поехать в Америку, правда?..
       Миссис Баттерфильд слишком хорошо помнила, как ее подруга вбила себе в голову, что больше всего на свете ей хочется иметь настоящее платье от Диора, и как после этого она два года экономила на всём и копила деньги, чтобы съездить в Париж и вернуться с победой.
       Однако к великому облегчению миссис Баттерфильд возможности её подруги были всё же, видимо, небезграничны, ибо та вздохнула:
       - Да как бы я могла?.. Но сердце у меня разрывается. Как можно так мучить ребёнка? У него, наверно, и сидеть-то не на чем, никакого мяса, одни кости...
       Вся улица знала историю маленького Генри Брауна и семейства Гассетов - довольно обычную, впрочем, для послевоенных лет.
       В 1950 году некий Джордж Браун, молодой американец, служивший на одной из американских военных баз в Англии, женился на официантке из соседнего городка по имени Пенси Котт, и вскоре у них родился мальчик, которого назвали Генри.
       Когда вышел срок службы Джорджа Брауна и он собрался возвращаться в Америку, жена отказалась поехать с ним и осталась с ребёнком в Британии. Разумеется, она потребовала, чтобы Браун помогал ей деньгами. Тот отправился в США и еженедельно высылал на содержание сына сумму, соответствующую двум фунтам стерлингов. С женой он развёлся.
       Пенси и Генри переехали в Лондон, где Пенси нашла работу, а заодно встретила кандидата в новые мужья. Этот последний, однако, не желал получать в качестве приложения к супруге еще и ребёнка - и соглашался взять ее лишь на условии, что она сбудет с рук маленького Генри. Пенси, чуточку всплакнув, без промедления спихнула сына семейству Гассетов, у которых уже было шестеро собственных детей, вышла за своего возлюбленного и уехала с ним из Лондона.
       Целых три года Гассеты получали фунт в неделю, который Пенси согласилась платить на содержание маленького Генри (таким образом, как видите, предприимчивая мамаша выкроила один фунт для себя, оставшись в результате не только без ребёнка, но и с прибылью), и Генри жил ненамного хуже собственных детей четы Гассетов - хотя с фунта в неделю особо не пожируешь. Но в один прекрасный день этот фунт не пришел - и с тех пор больше не приходил никогда. Пенси и её новый супруг исчезли и больше не давали о себе знать. Найти их не удалось. Тогда Гассеты послали письмо куда-то в Алабаму - Пенси оставляла им адрес Джорджа Брауна. Однако письмо с требованием выплаты содержания ребёнка вернулось с пометкой почты "Адресат по указанному адресу не проживает". Гассетам стало ясно, что Генри повис у них на руках, и с этих пор жизнь мальчика изменилась отнюдь не в лучшую сторону.
       Вскоре соседи заметили, что Гассеты, чья репутация на Виллис-Гарденс и так была, скажем прямо, невысока, взяли за правило вымещать свои неурядицы на ребёнке. Две вдовы, бывшие соседками Гассетов, ежедневно вздыхали, узнавая об очередном утеснении бедняги Генри. Особенно огорчалась миссис Харрис - беды маленького сироты (при, вероятнее всего, живых родителях) тревожили ее днем и ночью.
       Будь Гассеты сколько-нибудь более жестоки к мальчику, миссис Харрис могла бы призвать на его защиту закон. Но мистер и миссис Гассет были не так глупы, чтобы оставлять на теле ребёнка свидетельства для полиции. Это была та ещё семейка: никому не было известно в точности, чем м-р Гассет добывал пропитание себе и своим близким, однако же работал (или, скажем, зарабатывал) он в Сохо, что само по себе говорит о многом, порой его рабочие (?) часы приходились на ночное время, - короче говоря, мнение большинства склонялось к тому, что сфера деятельности сего достойного джентльмена не вполне вписывалась в рамки британских законов.
       Так или иначе, но Гассеты всячески стремились избежать излишнего внимания полиции, и посему во всем, что касалось малыша Генри, постоянно помнили о законе. Им было прекрасно известно, что полиция не имеет права вмешиваться в воспитание ребёнка, если нет "явных свидетельств чрезмерно жестокого обращения". Нельзя было обвинить Гассетов в том, что мальчик голодает или что его истязают в полном смысле слова; однако миссис Харрис знала, что жизнь Генри благодаря постоянным оплеухам, шлепкам, щипкам, пощёчинам, ругани и кормёжке впроголодь давно превратилась в ад: таким образом Гассеты, не получающие более пресловутый фунт стерлингов в неделю, вымещали на мальчугане свою досаду.
       В семействе Гассетов Генри досталась роль прислуги, мальчика для битья и козла (правильнее бы сказать - козлёнка) отпущения на все случаи жизни. Любой из отпрысков Гассетов (четыре сына и две дочери в возрасте от трёх до двенадцати лет) мог совершенно безнаказанно дразнить, щипать, колотить, дёргать за уши, пинать и оскорблять Генри - и все шестеро делали это при каждом удобном случае. Но хуже всего было то, что малыш рос, не зная любви; более того, его терпеть не могли, даже, можно сказать, ненавидели - и вот это-то и было самым ужасным с точки зрения миссис Харрис и миссис Баттерфильд.
       Миссис Харрис и сама частенько испытывала на себе несправедливость жизни и не раз получала от судьбы колотушки. Но в её мире это было естественным; кроме того, миссис Харрис была женщиной доброй, сама воспитала ребёнка, и судьба Генри причиняла ей постоянные душевные муки. Бывало, даже в минуту самого хорошего настроения мысль о мальчике приводила её почти в отчаяние - и тогда миссис Харрис погружалась в фантазии, чем-то напоминающие те, которые около года назад привели к величайшему приключению ее жизни - поездке в Париж за платьем.
       Новые же фантазии напоминали романтическую историю из тех, что миссис Харрис обожала читать в женских журналах, которые клиенты обычно дарили ей, прочитав их сами.
       По мнению миссис Харрис, Пенси Котт (или как там её теперь звали) в этой истории играла роль злодейки, исчезнувший летчик (она считала его летчиком) Браун - героем, а малыш Генри - жертвой. Миссис Харрис была убеждена, что отец продолжает высылать деньги на содержание ребёнка, но Пенси их попросту прикарманивает. Во всем была виновата, конечно, Пенси - это она вопреки супружескому долгу отказалась поехать с мужем в Штаты; это она отняла у мужа ребёнка, а у Генри отца; она по прихоти своего любовника отдала малыша в лапы негодяев Гассетов - и наконец, это она скрылась Бог знает куда, унося в когтях любовника и деньги, предназначавшиеся Генри, и тем обрекла мальчика на страдания и унижения.
       Законы жанра делали Джорджа Брауна положительным персонажем, пусть и отсутствующим. Он, уж конечно, был джентльмен от природы; не подлежало сомнению, что за прошедшие годы он сумел разбогатеть, как это делают все американцы. Возможно, и даже вероятно, что он женился (какая женщина не прельстится красивым, богатым, мужественным и еще молодым героем!); но, без сомнения, он тосковал по отнятому у него сыну.
       Суждение миссис Харрис о Джордже Брауне основывалось на ее знакомстве с американскими солдатами, служившими в Англии. Все "джи-ай" , которых она когда-нибудь встречала, были дружелюбными, добродушными, щедрыми и все были особенно добры к детям. Она помнила, как в войну они неизменно делились шоколадом, сгущёнкой и прочими лакомствами с ребятней, крутившейся вокруг американских баз. Да, они были шумливы, хвастливы, болтливы и расточительны до мотовства; но стоило узнать их поближе, и вы понимали, что они - самая что ни на есть соль земли.
       Кроме всего прочего американцы уж конечно были самыми богатыми людьми на свете. Миссис Харрис отчетливо представляла себе особняк или, вернее сказать, дворец, где жил теперь Джордж Браун - и где малыш Генри мог бы наслаждаться богатством, знай только несчастный отец о горькой судьбе сына. Не было никаких сомнений в том, что стоит разыскать мистера Брауна и поведать ему о страданиях Генри, как тот немедленно примчится сюда на сверхзвуковом реактивном самолёте и вызволит несчастное дитя из неволи. Все, что было нужно для этого - это фея-крёстная, которая немного подтолкнула бы в нужную сторону колесо судьбы. И понятно, что в фантазиях миссис Харрис этой феей была она сама.
       Порой в своих мечтах она переносилась в Америку, где благодаря удаче и сообразительности едва ли не в мгновение ока разыскивала Джорджа Брауна. Затем она рассказывала ему печальную историю малыша Генри - на глаза несчастного отца наворачивались слезы, а к концу рассказа он уже рыдал, не стыдясь этих слез. "Всего моего состояния недостанет, чтобы отблагодарить вас за то, что вы для меня сделали, добрая женщина," - говорил он, вытирая слёзы. - "Скорее, скорее летим в Англию за моим мальчиком - он будет теперь жить со мной!". Да, это были очень приятные мечты.
       Но как мы знаем, миссис Харрис не была совсем уж фантазёркой. Наоборот, это была женщина практическая и здравомыслящая, и она прекрасно понимала, как на самом деле обстоят дела с маленьким Генри, Гассетами и Джорджем Брауном, о местопребывании которого не только никто не знал - но никто и не пытался найти его. Она однако же верила, что будь у неё возможность, она сумела бы разыскать его, несмотря на то, что всё, что было ей известно об отце ребёнка - это то, что его зовут Джордж Браун и что он некогда служил в ВВС США.

Tags:

(Оставить комментарий)

другой дневник, на ли-ру. С картинками и фотоальбомом! Разработано LiveJournal.com