Doctor-Lector (phd_paul_lector) wrote,
Doctor-Lector
phd_paul_lector

Category:
  • Mood:

Скромные холостяцкие ужины

еMG_0669лсськпч-фрльукр.JPG


1.еMG_0594трск.JPG
Треска отварная, брокколи отварная, картофель отваренно-обжаренный (типа "по-деревенски". он же "а-ля Пушкин", но почти без масла), шампиньоны обжаренные, зелёный лук.

2.еMG_0598свн.JPG
Свинина жареная, квашеная капуста, солёный огурец.

3.еMG_0662.JPG
Стейк ЖВнЧСГ из мираторговского "чёрнго ангуса", черри (разные), острый перец (слегка обжарен, тоже на сковородке-гриль), маринованные стрые перчики "Пири-пири" от "Иберики", острый соус чили, крупная гималайская розовая соль, сухое красное вино.

4.еMG_0666крвтк-рбовщ-слдртоф.JPG
Салат с тофу, креветки в соусе коктейль, тушёные овощи с тунцом и шампиньонами, сухое красное вино.

5.еMG_0669лсськпч-фрльукр.JPG
Подкопчённый (х/к) лосось, форель в укропе с/с, Вакамэ (чука, ундария перистая), черри, перчик как в (3).

6.еMG_0675крц-кпстнктл.JPG
Курица (грудка) ЖВнЧСГ, котлета капустная, острый перец, сухое красное вино.

7.еMG_0680лссь-крвтк-чука.JPG
Лосось (рулет подкопчённый), креветки отварные, чука, черри.

8.еMG_0683индйк-овщ.JPG
Грудка индейки, обжаренная с овощами (баклажан, кабачок, томат), черри; сухое красное вино.

9.еMG_0685кукумар.JPG
Салат из кукумарии и морской капусты (консерв.), лосось с/с, черри, оливки-маслинки разные, перчик маринованный со сливочным сыром; сушёная морская капуста с ароматом кимчи; сухое белое вино.

10.еMG_0713осьм-лссь.JPG
Осьминог отварной, рулет из лосося, черри, оливки-маслинки, чука.

11.еMG_0715сыр.JPG
Сыр типа халумнис ЖВнЧСГ, перец сладкий, черри, оливки-маслинки, петрушка; соус тайский с инжиром, лаймом и мёдом; сухое красное вино.

еMG_0714.JPG
Упаковка сернурского (Марий Эл) халумниса :)


*       *       *




*       *       *


         –  «...Кому же ты поклонялся там, внутри? – ласково спросил Ким, садясь на корточки в тени подле ламы.
         –  Я никому не поклонялся, дитя. Я склонился перед Всесовершенным Законом.
          Ким принял без смущения этого нового бога. Он уже знал целые десятки богов.
         –  А что ты собираешься делать?
         –  Просить милостыню. Я вспомнил сейчас, что давно уже ничего не ел и не пил. Как принято просить милостыню в этом городе? Молча, как у нас в Тибете, или вслух?
         –  Кто просит молча, подыхает молча,   – процитировал Ким местную поговорку. Лама встал было, но опять опустился, вздыхая по своем ученике, умершем в далёком Кулу. Ким наблюдал за ним, склонив голову набок, внимательный и заинтересованный.
         –  Дай мне чашку. Я знаю жителей этого города – всех, подающих милостыню. Давай чашку, и я принесу её полной.   – Детски простодушно лама протянул ему чашку. – Отдыхай! Я людей знаю.

          Он побежал к открытой лавке кунджри́ – женщины низкой касты, торгующей овощами. Лавка была поблизости от трамвайного круга на Мо́ти-Базаре. Торговка издавна знала Кима.
         –  Ого, или ты стал йоги, что ходишь с чашкой для сбора подаяний? – воскликнула она.
         –  Нет, – гордо ответил Ким. – В городе появился новый жрец. Такого человека я ещё не видывал.
         –  Старый жрец, что юный тигр, – сердито произнесла женщина. – Надоели мне новые жрецы! Они, как мухи, садятся на наши товары. Разве отец моего сына – источник милостыни, чтобы подавать всякому, кто попросит?
         – Нет, – сказал Ким, – твой муж скорей я́ги (злонравный), чем йо́ги (святой), но это – новый жрец. Сахи́б в Доме Чудес говорил с ним, как с братом. О мать моя, наполни мне эту чашку! Он ждёт.
         – Хороша чашка! Целая корзина величиной с коровье брюхо! Ты вежлив, как священный бык Шивы. Нынче утром он уже успел стащить большую часть лука из корзинки. А тебе я должна наполнить твою чашку. Вот он опять идёт сюда.

          Огромный мышиной масти брахманский бык этого квартала пробирался через многоцветную толпу с украденным пизангом («райская смоковница» - разновидность бананов, чаще используемых для тепловой обработки), свисающим у него изо рта. Прекрасно осведомлённый о своих привилегиях священного животного, он направился прямо к лавке, наклонил голову и, громко пыхтя, стал осматривать ряды корзин, выбирая пишу. Маленькая твёрдая пятка Кима взлетела вверх и ударила его по влажному сизому носу. Бык негодующе фыркнул и удалился по трамвайному пути; горб его дрожал от ярости.
         – Вот видишь! Я сберёг твоего товара на сумму втрое большую, чем будет стоить содержимое чашки. Ну, мать, немножко риса и поверх него сушёной рыбы, а также немножко овощного карри.
          Из глубины лавки, где лежал мужчина, послышалось ворчание.
         – Он прогнал быка,   – вполголоса промолвила женщина. – Подавать бедным хорошо,  – она взяла чашку и вернула её наполненной горячим рисом.
         – Мой йоги не корова, – важно сказал Ким, пальцами выкапывая ямку на вершине горки. – Я думаю, что немножко карри, жареная лепёшка и кусок сухого варенья доставят ему удовольствие.
         – Эта ямка величиной с твою голову, – с раздражением сказала женщина. Тем не менее она положила в неё хорошего, дымящегося овощного карри, пришлёпнула ее сухой лепёшкой, на лепёшку положила кусок гхи - топлёного масла,  -а сбоку – кислого тамариндового варенья. Ким любовно глядел на свою ношу.
         – Вот и ладно. Когда я буду на базаре, бык не посмеет подходить к этому дому. Он – дерзкий нищий.
         – А ты?  – рассмеялась женщина. – Но ты не должен дурно говорить о быках. Не ты ли сказал мне, что наступит день, когда Красный Бык придёт с поля, чтобы помочь тебе? Теперь держи чашку прямо и попроси святого человека благословить меня. И ещё: не знает ли он какого-нибудь лекарства от болезни глаз для моей дочери? Попроси его об этом, о Дружок Всего Мира.

          Но Ким ускакал раньше, чем она успела окончить фразу. Он нёсся, увёртываясь от бродячих собак и голодных приятелей.
         – Вот как просим милостыню мы, знающие, как надо это делать, – гордо заявил он ламе, в удивлении глянувшему на содержимое чашки. – Теперь ешь, и я поем вместе с тобой. Эй, бхишти́! – он окликнул водоноса, поливавшего кротоны (декоративное растение с яркими и пёстрыми листьями семейства молочайных) у Музея. – Дай сюда воды. Нам, мужчинам, хочется пить.
         – «Нам, мужчинам!» – рассмеялся бхишти. – Хватит ли на такую парочку одного кожаного мешка? Ну, пейте во имя Милосердного.
          Он пустил тонкую струю на руки Кима, который пил, как туземцы, но лама счел нужным вытащить чашку из своих неисчислимых сборок и пить по уставу.
         – Парде́си (чужеземец),  – объяснил Ким, после того как старик произнёс что-то на незнакомом языке  – очевидно, благословение.
          Очень довольные, они вместе принялись за еду и очистили всю чашку для сбора подаяний. Потом лама, понюхав табаку из внушительной деревянной табакерки, начал перебирать чётки и, в то время как тень от Зам-Замы (пушки-памятника в Лахоре) всё удлинялась, заснул лёгким старческим сном.

          Ким побрёл к ближайшей торговке табаком, бойкой молодой мусульманке, и выпросил у неё скверную сигару, какие сбывают студентам Пенджабского университета, подражающим английским обычаям. Он закурил, уселся под дулом пушки и, опустив подбородок на колени, стал размышлять. Размышления его кончились тем, что он сорвался с места и бесшумно помчался к дровяному складу Нила-Рама».

(Джозеф Редьярд Киплинг, «Ким»)


Dean Stockwell in Kim (1959)


Ким и лама у пушки Зам-Зама перед Лахорским музеем
Tags: еда
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments