?

Log in

No account? Create an account
Миссис Харрис едет в Нью-Йорк (06) - Аутоаутопсия и аутопсия доктора-лектора — ЖЖ
Октябрь 21, 2006
02:21 pm
[User Picture]

[Ссылка]

Previous Entry Поделиться Next Entry
Миссис Харрис едет в Нью-Йорк (06)
       Случилось всё вот как: маркиз от своего шофёра узнал, что миссис Харрис едет на этом пароходе в каюте туркласса, сей же час отправился к капитану, с которым был в дружеских отношениях, и спросил его:
       - Пьер, ты знаешь, что у тебя на борту находится удивительная, замечательная женщина?
       - Ты имеешь в виду графиню Турейн? - переспросил капитан, в чьи обязанности, разумеется, входило тщательное ознакомление со списком пассажиров. - Да, она действительно очень талантлива, хотя, если мне будет позволено заметить, несколько...-
       - Да нет же, нет, - отмахнулся маркиз, - я говорю об обыкновенной лондонской уборщице, которая дни напролет, стоя на коленях, отмывает и натирает полы в Белгравии или моет посуду, по локоть в мыльной воде. Но если бы ты заглянул в её платяной шкаф, - о, ты обнаружил бы там изысканнейшее творение Кристиана Диора, бальное платье ценою в четыре с половиной сотни фунтов стерлингов, которое она купила сама.
       Капитан был заинтригован.
       - Что ты говоришь! Действительно, это удивительно. И ты говоришь, она на "Виль де Пари"? Но зачем? Куда она может ехать - и зачем?
       - Одному Богу известно, что ей нужно в Америке, - отвечал маркиз, - быть может, она захотела приобрести что-нибудь ещё? Как бы то ни было, можешь мне поверить - если такая женщина, как она, примет решение, ничто её не остановит.
       Вслед за чем маркиз изложил пораженному капитану историю поездки миссис Харрис в Париж за платьем от Диора, и о том, как изменилась жизнь тех, кому выпало счастье быть с нею знакомым.
       Когда маркиз закончил рассказ, капитан, заинтригованный еще сильнее, воскликнул:
       - Так ты говоришь, она здесь - и она твоя знакомая? Раз так, надо пригласить её на коктейль. Мне не терпится с ней встретиться!
       Вот так миссис Харрис получила такое же красивое приглашение, как и Шрайберы - если не считать того, что на её карточке была приписка: "Стюард зайдет за Вами в каюту и проводит Вас к капитану".

       Прежде чем доверить супругу вниманию капитана и маркиза, мистер Шрайбер наклонился к ее уху и шепнул:
       - Кажется, дорогая, нам незачем больше беспокоиться о миссис Харрис!
       Действительно, сейчас эта удивительная маленькая пожилая женщина уверенно болтала с капитаном - оказывается, во время визита в Париж ей довелось побывать в маленьком ресторанчике на Сене, куда капитан очень любил наведываться между рейсами, и теперь оба обменивались приятными воспоминаниями.

       Джентльмен, посаженный за стол подле миссис Шрайбер, любезно осведомился:
       - Как вам нравится путешествие, миссис Шрайбер? - и был поражён, услыхав несколько неожиданный ответ:
       - Боже мой, ну разумеется! Да ведь я же сама ей его дала!..
       Откуда ему было знать, что миссис Шрайбер наконец узнала платье на миссис Харрис: она сама подарила ей его пару лет назад, когда оно несколько поизносилось.

9


       Дальнейшее путешествие протекало легко и приятно, и это ввергло миссис Харрис в заблуждение - ей начало казаться, что все трудности позади и опасаться нечего. Вообще-то она была оптимисткой, хотя жизнь и научила её, что именно тогда, когда кажется, что всё идет хорошо, за углом подстерегает беда. Она знала это - и все-таки позволила себе успокоиться. Но вины её тут не было - слишком уж приятно было плыть на этом замечательном огромном судне, её, непривыкшую к роскоши, слишком вкусно кормили, она общалась с прекрасными людьми (и многие из них принадлежали к настоящим сливкам общества!), и каждый вечер в салонах устраивались всевозможные увеселения для пассажиров... Даже миссис Баттерфильд немного успокоилась в этой обстановке и начала было иногда думать, что катастрофа, возможно, не так уж неизбежна, как казалось вначале.
       Генри тоже начал меняться: три дня он ел досыта - и ел так вкусно, как ему еще в жизни есть не приходилось; он был окружен любовью, лаской и заботой двух женщин, которые наверняка испортили бы другого ребёнка - но Генри только начал терять бледность и глаза его стали смотреть на мир несколько менее печально.
       "Виль де Пари" плавно подминал под себя спокойный океан, не качало, сияло солнце и все шло как нельзя лучше - и все же опасность была в каких-то сорока восьми часах от наших путешественников. И когда миссис Харрис узнала об этой опасности, то даже не посвятила в нее миссис Баттерфильд - ибо опасность эта была столь ужасна, что миссис Харрис опасалась, что её подруга может попросту прыгнуть за борт, предпочтя пучины океана надвигающемуся кошмару.
       А началось всё с самого обыкновенного разговора - при котором миссис Баттерфильд, к счастью, не присутствовала.
       Как это обычно случается в подобных путешествиях, на борту этого плавучего отеля образовалось что-то вроде британского землячества, маленький английский остров посреди Атлантики. Тут был пожилой элегантный шофёр, двое инженеров-техников, направленных английской фирмой в Штаты для изучения процесса сборки управляемых ракет, а также супружеская пара из Уолверхэмптона, отправлявшаяся навестить дочку, вышедшую за американского военного и недавно осчастливившую своих родителей внуком. Миссис Харрис и миссис Баттерфильд удачно вписались в этот кружок. Все они обедали за одним столом, и на палубе их шезлонги стояли рядом. Все здесь прекрасно понимали друг друга и пришлись друг другу по душе.
       Если миссис Харрис была, бесспорно, душой этого кружка, то шофёр, мистер Джон Бэйсуотер, "Джон Бэйсуотер из Бэйсуотера", как часто говорил он сам, "из лучшего района Лондона!", - был вне всякого сомнения признанным главой и вождем, и все смотрели на него с почтением. Этот седой, на шестом десятке, всегда безупречно одетый человек был не просто шофёром с тридцатипятилетним стажем - он водил всегда и только "роллс-ройсы". Никогда за всю свою жизнь не садился он за руль какой-либо другой машины; никогда он не осквернял себя прикосновением даже и к крышке капота обыкновенного автомобиля. Он был холостяком - три роскошных лимузина, которые он сменил за свою жизнь, заменяли ему жён, поскольку требовали всего его времени и внимания. А если кому-то этого было мало - сейчас он был шофёром "роллс-ройса" нового посла Франции в США маркиза Ипполита де Шассань. И всю дорогу из Старого света в Новый мистер Джон Бэйсуотер был доволен и счастлив - ибо в трюме "Виль де Пари": заботливо укрытый и закреплённый, ехал в Америку новёхонький "роллс-ройс" самой последней модели, сверкающей безупречно отполированным лаком в два цвета - небесно-голубой и дымчато-голубой, с корпусом ручной сборки от Хупера; и это был самый лучший "роллс-ройс" из всех, которые приходилось водить мистеру Бэйсуотеру. Маркиз, в ознаменование назначения послом в США, увенчивавшем его славную дипломатическую карьеру, приобрел лучшую машину, какую могли позволить его личные средства. Это была английская машина, потому что маркиз в свое время учился в Англии и навсегда сохранил любовь к английским автомобилям. Когда же машина была куплена и понадобился достойный ее шофёр, фирма "Роллс-Ройс" нашла самого уважаемого и надёжного из водителей "роллсов" - Джона Бэйсуотера, которому уже приходилось служить у британского посла в Америке.
       Насколько хорошим было новое место, Джон Бэйсуотер судил всегда не по хозяину, а по доверенной ему машине. И если назначение послом стало вершиной карьеры маркиза, то и работа у маркиза стала такой же вершиной для карьеры мистера Бэйсуотера, ибо ему предложили лично выехать на завод "Роллс-Ройс" и там выбрать шасси и двигатель. Ну, а то, что сам маркиз оказался достойным и понимающим нанимателем, стало приятным довеском к удаче.
       Была ещё одна причина, по которой мистер Бэйсуотер занял место во главе маленькой группы: а именно, он был единственным из всей компании, кому доводилось и прежде бывать в Америке. Первый раз он поехал в Штаты с "роллс-ройсом" модели "Сильвер Рейс" - "Серебряный призрак" 1946 года, машиной, в которую он буквально влюбился; во второй раз это было "Серебряное облако" ("Сильвер Клауд") 1953 года, эту машину нельзя было считать настоящей любовью мистера Бэйсуотера, но и она нуждалась в его внимании и заботе, тем более в чужой стране.
       Именно его знание всех процедур и формальностей, связанных со въездом в свободные и демократические Соединенные Штаты Америки открыло перед миссис Харрис страшную истину о той ловушке, в которую она в своем неведении завлекла маленького Генри, миссис Баттерфильд - и себя.
       Итак, миссис Баттерфильд, к счастью, отсутствовала, когда мистер и миссис Тиддер - чета из Уолверхэмптона - рассказывали собравшимся в кружок в шезлонгах на прогулочной палубе спутникам о том, сколько препон пришлось им преодолеть, пока они не получили заветную въездную - всего лишь гостевую! - визу в США. Миссис Харрис слушала с сочувствием, поскольку на себе испытала всю эту мороку: прививки, отпечатки пальцев, имена поручителей, свидетельства о материальном положении, бесконечные анкеты и бланки, такие же бесконечные собеседования, скорее напоминавшие допросы...
       - Бог ты мой, - вздохнула миссис Тиддер, супруга отставного чиновника, - можно было подумать, что мы собираемся украсть кусок их драгоценной Америки! - она вздохнула. - Ну, да что уж там! Слава Богу, теперь визы у нас, и всё позади...
       Мистер Бэйсуотер опустил свежий выпуск ежемесячного бюллетеня фирмы "Роллс-Ройс", который изучал, прислушиваясь, впрочем, к разговору, и фыркнул:
       - Вы в этом уверены? Хо-хо... подождите, пока вам придётся предстать перед инспектором Иммиграционной Службы - вот кто действительно знает, что такое настоящий допрос! Никогда не забуду свой первый приезд в Штаты. Это было сразу после войны. Поверьте, они таки заставили меня попотеть! Вы слышали про Эллис-Айленд? Это что-то вроде такой тюрьмы на острове, куда вас запрячут, если им не понравится выражение вашего лица. Так что погодите, увидите, на что похоже это собеседование. Если у вас в паспорте запятая не так стоит или печать чуток смазалась - пиши пропало!
       - Господи, неужели правда?! - ужаснулась миссис Тиддер.
       Миссис Харрис почувствовала, как где-то в желудке у нее возник этакий ледяной камушек. Она, пытаясь не замечать его, повернулась к мистеру Бэйсуотеру:
       - Просто не верится! Может быть, это просто слухи, В конце концов, это ж демократическая страна, правда?...
       - Не считая случаев, когда вы пытаетесь в неё въехать, - объяснил заслуженный шофёр. - Тогда это просто испанская инквизиция. "Кто вы такой? Откуда? Сколько зарабатываете? С кем едете? Чем занимаетесь? Когда? Зачем? Почему? На какой срок? Вы совершали преступления? Какие и когда? Вы коммунист? Если нет, то кто вы? Почему? Есть ли у вас дом в Англии, и если да, что вам здесь нужно?.." - и все такое. А потом они берутся за ваши документы. И Господь вас спаси, если там хоть одна закорючка не так стоит. Будете сидеть на этом самом острове, покуда кто-нибудь вас не выручит.
       Камушек внутри миссис Харрис стал заметно тяжелее и холоднее, и не замечать его стало куда труднее. Стараясь, чтобы вопрос звучал как можно невиннее и естественнее, она спросила:
       - Ну у ж к детишкам-то они наверняка не так суровы, правда? Все американцы, которых я знала в Лондоне, были добры к ребятишкам...
       - Ха! - фыркнул мистер Бэйсуотер, - только не эти церберы. - Тут от волнения он сбился на просторечный кокни (что с ним бывало крайне редко). - Да они ж просто едят их живьем, детишков-то! Ребятёнок в руках им хуже бомбы будет. Им надо чтоб были и свидетельство о рождении, и прочие все бумаги, и чтоб без единой без зацепочки... - он справился с собой и продолжал уже на почти правильном английском. - Вас загоняют в большой зал, и вы уже никуда не денетесь. Отстоите очередь до такого барьера, а за ним - офицер в форме, вроде тюремного надзирателя. И смотрит он прямо сквозь вас, будто глаза у него рентгеновские, и тут уж лучше отвечать без ошибок. Помню, одну семью мурыжили часа три - у них была какая-то описка в документах на ребёнка. На таких штуках - с детьми - они просто обожают подлавливать иностранцев! Ну, а потом будет ещё таможня - эти ненамного лучше. Фью! - он присвистнул. - Вот я вам сейчас расскажу...
       Камень вырос до размеров арбуза и стал холоднее льда.
       - Прошу прощения, - непослушными губами пробормотала миссис Харрис, - что-то мне нездоровится. Я, пожалуй, пойду прилягу в каюте...
       Вот так она это и узнала. Двенадцать часов кряду миссис Харрис промаялась, думая о грозящих опасностях, и в результате эти опасности стали казаться ей буквально смертельными. Неосторожное упоминание эрудированным мистером Бэйсуотером испанской инквизиции заставило бедную миссис Харрис вспомнить всё, слышанное ей про темницы, застенки, дыбу, испанский сапог и раскалённые клещи - и мелькавшие в ее воображении картины ничуть не поднимали ее дух.
       В Англии - и даже во Франции - вряд ли нашлось бы что-то, что могло бы устрашить лондонскую уборщицу. Но рассказ мистера Бэйсуотера об ужасах американской иммиграционной службы и о бюрократических преградах на пути в США поколебал её уверенность в себе, пусть даже мистер Бэйсуотер несколько преувеличивал. В Америке не будет сутолоки, так выручившей их на вокзале Ватерлоо и в Саутгемптоне, не будет дружелюбно настроенных британских пограничников, способных посочувствовать потерявшему голову главе семейства; там малышу Генри уже не удастся пристроиться к семейству рассеянного профессора... ни один трюк не сработает, и деваться некуда. У Генри нет никаких - вообще никаких! - документов, и его, самое малое, отошлют обратно, если не удумают чего похуже.
       Более всего миссис Харрис ужасала не перспектива очутиться вместе с миссис Баттерфильд за решёткой на страшном Эллис-Айленде (кстати, переименованному к этому времени в Стейтен-Айленд и отнюдь не похожему на нацистские или коммунистические концлагеря, как бы ни пугал мистер Бэйсуотер своих спутников) - её сердце сжималось от мысли о том, что Генри арестуют и отошлют во власть Гассетов - и при этом они с миссис Баттерфильд не смогут защитить его от них, потому что останутся в Штатах. Миссис Харрис ломала голову, пытаясь изобрести способ провести Генри сквозь сети иммиграционной службы - и не смогла придумать ничего. Как сказал мистер Бэйсуотер, даже мышь не могла попасть в Соединённые Штаты Америки, не обладая соответствующими документами.
       Она боялась не за себя, а за Генри, за бедную миссис Баттерфильд, которая от предстоящего потрясения может серьезно заболеть от страха... И потом - что будут делать милейшие Шрайберы, если она, на которую они полагались, окажется за решёткой, в тот момент, когда миссис Шрайбер будет особенно в ней нуждаться?
       Миссис Харрис требовалась помощь. Но кто мог ей помочь? К кому пойти? Конечно, не к миссис Баттерфильд; да и Шрайберов пугать раньше времени не стоит. И тут она вспомнила про мистера Бэйсуотера. Он был, несомненно, опытным человеком и, невзирая на предрассудки закоренелого холостяка, благоволил миссис Харрис. Даже угощал ее несколько раз перед ужином портвейном с лимоном в баре.
       И вот вечером, после ужина, по дороге в курительный салон, куда они обыкновенно заходили выпить чашечку кофе и выкурить сигаретку, миссис Харрис шепнула:
       - Могу я попросить у вас совета, мистер Бэйсуотер? Вы столько повидали - вы сумеете мне помочь.
       - Разумеется, миссис Харрис, - любезно отвечал мистер Бэйсуотер, - я был бы рад иметь возможность оказать вам услугу, поделившись толикой своего опыта. Что вам хотелось бы знать?
       - Может быть, нам лучше пройти на палубу? Там нам никто не будет мешать, - предложила миссис Харрис.
       Мистер Бэйсуотер несколько изумлённо взглянул на нее, однако же последовал за спутницей на шлюпочную палубу "Виль де Пари", где царила тьма, озаряемая лишь звёздами и фосфоресцирующим пенным следом за кормой судна.
       С минуту длилось молчание, наконец миссис Харрис произнесла:
       - Боже правый, вот я вытащила вас сюда - и даже не знаю, как начать...
       Мистер Бэйсуотер встревожился и, укрепясь духом, вгляделся в лицо пожилой уборщицы. Более четырёх десятилетий он защищал свои права холостяка от бесчисленных покушений - и отнюдь не намеревался сдавать позиции сейчас. Однако в лице маленькой седой женщины он не прочёл ничего, кроме тревоги.

Tags:

(4 комментария | Оставить комментарий)

Comments
 
[User Picture]
From:kernel
Date:Октябрь 21, 2006 12:31 pm
(Link)
Спасибо. Так хорошо читается. Переживаю за мальчика. :-)
[User Picture]
From:phd_paul_lector
Date:Октябрь 21, 2006 12:56 pm
(Link)
всё будет хорошо :)))
[User Picture]
From:sab123
Date:Ноябрь 2, 2006 05:37 pm
(Link)
Спасибо, опять замечательная книжка!
А, извиняюсь за вопрос, про переименование Эллис-Айленда в Стейтен-Айленд - это авторская ошибка? Или так и задумано как часть познаний мистера Бэйсуотера?
[User Picture]
From:phd_paul_lector
Date:Ноябрь 3, 2006 08:46 am
(Link)
http://kulturreferat.pp.ru/printout1296.html

Не переименование: иммиграционный фильтрационный пункт находился на Эллис-Айленде до 1954 года, вслед за чем был перемещён на Стейтен-Айленд. То есть Бэйсуотер действительно мог прибыть на Эллис-Айленд.
другой дневник, на ли-ру. С картинками и фотоальбомом! Разработано LiveJournal.com