Doctor-Lector (phd_paul_lector) wrote,
Doctor-Lector
phd_paul_lector

Category:

Миссис Харрис едет в Нью-Йорк (07)

       - Боюсь, я попала в беду, мистер Бэйсуотер, - сказала она.
       Достойный шофёр ощутил (с некоторой неловкостью) облегчение и естественное для джентльмена желание защитить слабое существо. Да, несомненно, ему было весьма приятно, что дама обратилась к нему за помощью! Он мягко сказал, расправляя усы:
       - Так может, вы расскажете мне о своих затруднениях, миссис Харрис?
       - Вы - вы же знаете нашего мальчика... я имею в виду малыша Генри?..
       - Хм, да, - кивнул мистер Бэйсуотер. - Славный парнишка. Рта зря не раскроет.
       - Ну так вот: он не мой. Он вообще ничей!.. - и она, спеша и сбиваясь, рассказала историю мальчика: мерзкие Гассеты, милейшие Шрайберы, похищение ребёнка и укрывательство его на судне, наконец, весь план по воссоединению Генри с его отцом.
       Когда она закончила свой рассказ, несколько минут царило молчание. Наконец, мистер Бэйсуотер произнес, вновь сбиваясь на кокнийский говор, выдавший его волнение:
       - Господи Исусе! Это, скажу вам, делишки неважнецкие!
       - Вы ведь бывали уже в этой Америке, - жалобно сказала миссис Харрис, - неужели ничего нельзя придумать, чтобы как-то его спрятать или протащить мимо всех этих пограничных ужасов?..
       - Э-ээ, - сокрушенно отвечал мистер Бэйсуотер, - с ихними парнями это не пройдет. Только хуже сделаете. Коли они ловят вас на попытке их провести, ваша песенка спета. Вот чего, как насчет его папаши? Если мы ему дадим телеграмму, чтоб встречал на пристани - по крайней мере он скажет, что это его сын, все ж таки будет уже дело их, американское.
       Как ни была встревожена миссис Харрис, она заметила, что мистер Бэйсуотер сказал "мы", а не "вы", и это придало ей толику мужества и спокойствия. Однако ненадолго...
       - Но я не знаю его адреса! - простонала она. - Я знаю, где буду жить сама - но это же всё! Его отца надо сначала найти, понимаете? Это просто ужас!
       - Он самый, - мрачно согласился мистер Бэйсуотер, кивая, - ужас.
       В звёздном свете сверкнула слезинка, сбежавшая по щеке миссис Харрис.
       - Это я во всем виновата, - проговорила она. - Я просто старая упрямая дура. Почему я не подумала об этом прежде?..
       - Не говорите так, - мягко возразил мистер Бэйсуотер. - Вы всего лишь хотели помочь мальчику...
       На некоторое время он умолк, а потом вдруг сказал:
       - Послушайте-ка, миссис Харрис... вы говорили, помнится, что хорошо знаете моего хозяина - маркиза - он ведь действительно приглашал вас на коктейль в капитанскую каюту?
       Миссис Харрис покосилась на элегантного шофёра: уж не намекает ли он на сословные различия между ними?..
       - Это правда, - спокойно ответила она, - а почему бы и нет? Мы с маркизом давние друзья, еще с Парижа.
       - Во! - воскликнул мистер Бэйсуотер, возбужденный собственной придумкой до того, что опять сбился на миг с изысканного языка джентльменов на говорок простых кокни. - Ежели вы его так хорошо знаете - почему бы вам не попросить о помощи его самого?
       - Его? Маркиза? Чем он может помочь? Он, конечно, милый и он мой добрый знакомый - но именно поэтому я не хочу, чтобы его сослали на этот самый Эллис-айленд, или как его там.
       - Да как же вы не понимаете, - взволнованно принялся объяснять мистер Бэйсуотер, - он ведь дипломат!
       - Ну так и что же? - миссис Харрис от расстройства соображала в этот день хуже обычного. - При чем тут это?
       - А это значит, что у него есть, конечно, паспорт - специальный, дипломатический, - но никто в этот паспорт не заглядывает и никто никаких вопросов не задает - никогда! Он - Очень Важная Персона, он и ходит-то все больше по ковровым дорожкам! Вот послушайте, в прошлый раз я приехал сюда с "Силвер Клауд" пятьдесят третьего года, у него ещё прокладка на третьем цилиндре была слабовата; и с нами был ещё сэр Джеральд Грэнби, тогдашний посол Британии. Так перед ним все просто стелились! Все в один миг - никаких вам таможенников, никакого паспортного контроля! Никаких "Ваши документы, пожалуйста" - только "Приветствуем вас, сэр Джеральд", "Добро пожаловать в Соединённые Штаты, сэр Джеральд" и "Не беспокойтесь о багаже, сэр Джеральд! Можем мы ещё чем-то помочь вам, сэр Джеральд? Прошу вас сюда, сэр Джеральд, ваше авто подано". С дипломатическим паспортом и важным титулом все идет легче лёгкого. На американцев титулы и звания производят впечатление. А мой босс - не просто посол, он ещё и настоящий французский маркиз! Да они паренька и не заметят - а заметят, так ничего не скажут. Так что просите маркиза. Готов спорить, он согласится вам помочь. Настоящий джентльмен. Ну, а потом, когда он выведет малыша с причала, вам останется только забрать его - и всё в порядке. Что вы на это скажете?
       Миссис Харрис взирала на него блестящими - и уже не от слёз - хитрыми глазками.
       - Мистер Бэйсуотер! - воскликнула она, - дайте я вас расцелую!
       На миг достойным шофёром вновь овладели холостяцкие страхи, но, видя, как искренне радуется миссис Харрис, он отринул эти страхи и, потрепав ее по руке, ответил:
       - Приберегите поцелуйчики на потом, милочка - если всё получится, тогда и расцелуете.

10


       Итак, во второй раз за последние сутки миссис Харрис пришлось рассказать печальную повесть о малыше Генри, его пропавшем отце, и о похищении и бегстве - на сей раз она излагала все это маркизу Ипполиту де Шассань, Чрезвычайному и Полномочному Послу Республики Франция в Соединенных Штатах, сидя в роскошных апартаментах первого класса.
       Седой дипломат выслушал повествование не перебивая и не задавая вопросов, он только время от времени задумчиво дёргал себя за ус или поглаживал кустистые снежно-белые брови. По его необычайно молодым голубым глазам нельзя было угадать, позабавила или рассердила его просьба включить в свою свиту неизвестного англо-американского полусироту без каких-либо бумаг - и это в качестве первого деяния в роли представителя Франции в чужой державе.
       Когда наконец миссис Харрис завершила рассказ о том, что ей удалось натворить и упомянув совет мистера Бэйсуотера, маркиз, минуту подумав, промолвил:
       - Это был очень добрый поступок - но, боюсь, несколько необдуманный, вы не находите?
       Миссис Харрис всплеснула руками.
       - Боже мой, будто я сама не понимаю! Наверно, я заслужила хорошую встрёпку - но, сэр, если б вы только слышали, как он плакал, когда они его лупили, видели, как он голодал - скажите, разве вы поступили бы иначе?
       Маркиз только вздохнул.
       - Ах мадам, что я могу ответить? Думаю, я поступил бы так же. Однако в результате мы с вами оказались в ситуации, я бы сказал, двусмысленной.
       Удивительно, как всякий, кому миссис Харрис поверяла свои заботы, очень скоро начинал говорить "мы" и разделять эти заботы.
       Миссис Харрис горячо сказала:
       - Мистер Бэйсуотер говорил, что у вас, дипломатов, есть особые привилегии. Вам, говорят, стелят ковер от трапа до машины, а говорят только - "Да, ваше превосходительство, прошу вас сюда, ваше превосходительство, какой славный малыш с вами, ваше превосходительство" - и вот вы в два счета уже на той стороне, и никто ни о чём не спрашивает. Вы выведете Генри, а я потом подойду и заберу его - и мы с его отцом будем вам благодарны до скончания века!
       - Бэйсуотер, похоже, многое знает, - заметил маркиз.
       - Еще бы, - подхватила миссис Харрис, - он ведь уже был в Америке. Он туда ездил с каким-то сэром Джеральдом Грэндби, и они только и слышали, что "Да, сэр Джеральд. Прошу вас, сэр Джеральд. Не беспокойтесь о паспорте, сэр..."
       - Да, да, - поспешно согласился маркиз, - я знаю, знаю.
       Но на самом деле он понятия не имел о том, как его будут встречать и как пройдут для него все въездные формальности. Он предполагал, что будет много шума и всяческих церемоний - но никак не догадывался, сколько шума и церемоний ему предстоит. Впрочем, в том, что никто не потребует от него личных документов и верительных грамот до момента вручения этих последних президенту в Белом Доме, он не сомневался. Он знал также, что и его свита - секретарь, шофёр, камердинер и прочие - будут приняты с таким же вниманием к ним самим и пренебрежением к их документам. Следовательно, вероятность того, что кто-то обратит внимание на мальчика, очевидно следующего вместе с ним, очень мала,- особенно если мальчик не скажет ничего лишнего и будет вести себя как следует, как заверяла миссис Харрис.
       - Так вы поможете нам? - умоляюще спросила миссис Харрис. - Поможете, ведь правда? Вы полюбите Генри, как только увидите. Он такой славный мальчуган!
       Маркиз помахал рукой в воздухе:
       - Тшш! Тише! Дайте минутку подумать.
       Миссис Харрис немедленно закрыла ротик на замок и села на краешек золочёного стула, чинно сложив руки на коленях, с тревогой глядя на маркиза. Её острые глазки в этот момент потеряли всю свою обычную хитрость (чтобы не сказать нахальство) - в них осталась лишь тревога и мольба.
       Величественный аристократ напротив неё думал, как и сказал - но сейчас работала не только и не столько его голова, сколько сердце.
       Поразительно, как миссис Харрис удавалось заставить людей чувствовать то же, что и она. В Париже она сумела передать ему, как она любит цветы и тянется к красоте - к тому же знаменитому платью от Диора; сейчас просто и искренне заставила его почувствовать её привязанность и сострадание к брошенному ребёнку. На свете были миллионы голодных, угнетённых, брошенных детей - и Господи прости, как часто мы вспоминаем о них? А вот эта женщина заставила его думать сейчас об одном мальчишке, который вечно жил впроголодь, котором доставались бесчисленные подзатыльники от каких-то неведомых Гассетов, - о мальчишке, которого маркиз никогда не видел и никогда, скорее всего, не увидел бы. Какое отношение мог иметь этот мальчишка к нему, богатому аристократу, дипломату, светскому льву? Глядя на съёжившуюся на краешке стула миссис Харрис, взволнованную, с раскрасневшимися щёчками-яблочками (немного увядшими, но румяными), на ее жидковатые волосы, на натруженные руки, маркиз понял, что этот неизвестный мальчик имеет к нему самое непосредственное отношение.
       В свое время, в Париже, миссис Харрис доставила маркизу немало приятных минут, беседуя с ним о том и о сём; мало того, самое назначение маркиза послом Франции было в некотором смысле её заслугой, ибо именно она подтолкнула его к тому, чтобы он назначил на важный пост в Кэ д'Орсэ - Министерстве внешних сношений - мужа её парижской знакомой, мсье Кольбера. Кольбер за какой-то год доказал, что более чем заслуживает этот пост. В свою очередь, открытие столь перспективного дипломата было зачтено в немалую заслугу маркизу, став свидетельством его талантов руководителя и, в конечном счете, явно сыграв заметную роль в его новом назначении.
       И кроме того, миссис Харрис живо напоминала ему о днях юности, когда он учился в Оксфорде, и такая же простая уборщица, с таким же острым языком и добрым сердцем, не раз поддерживала его в чужой стране.
       "Какая она славная женщина, эта миссис Харрис, - подумал де Шассань, - и как мне повезло, что я познакомился с ней. Удивительно, как хорошо чувствовать, что ты в состоянии кому-то помочь. Это словно возвращает молодость..."
       В самом деле, подумал маркиз, кем он был до назначения на пост посла? Стариком, уже собравшимся покинуть этот мир, занятым лишь воспоминаниями о прожитой жизни и пытающимся в последний раз вкусить хотя бы самые простые радости жизни. А теперь он полон сил и отнюдь не собирается умирать в ближайшее время.
       Есть у старости, в особенности у старости, увенчанной титулами и почестями, одна приятная сторона: люди начинают немного тебя побаиваться. А это значит, хмыкнул он про себя, что почти всегда ты можешь вытворять то, что придет в голову - никто и словечка не скажет... Эта последняя мысль привела его к выводу: что плохого в желании помочь хорошему человеку? Ничего. И худа от того не будет. И, наконец, что может произойти при столь гениально простом плане?..
       - Хорошо, - заключил он. - Я помогу вам, миссис Харрис.
       На сей раз миссис Харрис не стала рассыпаться в благодарностях - вместо этого она с прежним хитрым блеском в глазах ухмыльнулась ему:
       - Я так и думала, по правде сказать. Уж больно хороша проделка. Да не волнуйтесь - я его умою, причешу и объясню, что и как делать. Можете на него положиться - он умён как чертенок. Говорит мало, но уж как скажет - так в самую точку.
       Маркиз не выдержал и улыбнулся.
       - Так и знали? Хм. Что ж, поглядим, какие у меня будут неприятности из-за моей глупой сентиментальности... Мы прибываем в порт в десять утра, а в девять к нам на борт явится какая-то делегация; скорее всего, там будет и французский консул, так что лучше мальчику подойти заранее, пусть все привыкнут видеть его подле меня. Я договорюсь, чтобы вас обоих провели из туркласса ко мне в половину восьмого. А секретарю и камердинеру я велю держать язык за зубами.
       Миссис Харрис встала и направилась к двери.
       - Вы просто прелесть! - объявила она, выходя и показывая маркизу оба больших пальца.
       - Вы тоже, - ответил маркиз. - Значит, говорите, хорошая проделка?..
Tags: Миссис Харрис едет в Нью-Йорк
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments