?

Log in

No account? Create an account
Миссис Харрис едет в Нью-Йорк (15) - Аутоаутопсия и аутопсия доктора-лектора
Октябрь 30, 2006
07:23 am
[User Picture]

[Ссылка]

Previous Entry Поделиться Next Entry
Миссис Харрис едет в Нью-Йорк (15)
       Миссис Харрис пришлись по душе многие районы Бруклина по ту сторону Гудзона - здесь было потише, стояли стена к стене старомодные бурые дома, точно горошины в переспелом стручке. Эти улицы, иногда даже затенённые деревьями, напомнили ей далекий Лондон.
       Она обходила всех Браунов по порядку; так она нашла, например, ещё шипшандлера1 Джорджа Брауна, жившего над своей лавкой в порту, в Нижнем Ист-Сайде. Здесь она вновь ощутила себя крошечной букашкой среди небоскребов - но здесь были ещё мощеные тротуары, пахло смолой и пряностями, во всей красе открывались арочные пролеты и паутина тросов Бруклинского и Вильямсбургского мостов, по которым грохотали электропоезда и двигались с гулом и гудением машины - казалось, слышен голос самих мостов.

       Во время визита на Стэйтен-Айленд, куда от Батарейной ходил паром, миссис Харрис обнаружила Джорджа Брауна - капитана двухдизельного буксира "Сёббхан О'Рьян" компании "Буксиры Джозефа О'Рьяна" - сей морской волк, едва сошел на берег после трудового дня, столкнулся с разыскивающей его иностранкой. Это был приятный, мускулистый здоровяк сорока с лишним лет, обитавший в симпатичной квартирке недалеко от пристани парома. У них с миссис Харрис тоже нашлось нечто общее - "Сёббхан О'Рьян" был в числе буксиров, проводивших "Виль де Пари" к месту стоянки в день славного прибытия миссис Харрис в Америку, и наблюдательная уборщица обратила внимание на редкостное имя на рубке буксира, и даже запомнила его.
       Этот Браун и его супруга тоже были тронуты сагой о покинутом ребёнке, пропавшем отце и героическом странствии лондонской уборщицы и ее подруги. В результате капитан Браун пригласил англичанку на борт буксира и устроил для неё замечательную поездку вокруг Манхэттена, каковое приглашение было принято с большим энтузиазмом. Так наша героиня увидела с воды огромные мосты на Ист-Ривер, стеклянные стены громады здания ООН2, мост Триборо; по Гудзону со стороны Джерси вновь спустилась к порту - мимо моста Вашингтона и колоссов центрального Нью-Йорка - при виде этих громадных зданий даже миссис Харрис не смогла ничего сказать, кроме "Господи помилуй, в это трудно поверить, даже когда видишь своими глазами!.." Это был один из лучших её дней в Америке, но и капитан не был отцом Генри.

       Нашёлся Генри Браун и на Вашингтон-Сквер - это был художник; другой шил дамское платье в модном салоне на Седьмой авеню; ещё один торговал деликатесами в Йорквилле (и угостил миссис Харрис прекрасными пикулями); был Джордж Браун - владелец дома в шикарном районе Грэйс-Сквер, пожилой джентльмен, живо напомнивший ей маркиза де Шассань, который, выслушав ее рассказ, пригласил её на чашку чая. Это был настоящий американский джентльмен старой школы, который в молодые годы долго жил в Лондоне и попросил гостью рассказать о переменах в городе на Темзе.

       Встречались ей Брауны, служившие во время войны в Англии пилотами, солдатами, матросами или морскими пехотинцами, а также и такие, которые были слишком молоды либо, напротив, слишком стары, чтобы оказаться искомым Джорджем Брауном.
       Не все были так любезны, как описанные выше - встречались и такие, как тип, грубо оборвавший её: "Что это вы мне вкручиваете? Я - муж какой-то английской официантки? У меня жена и трое детишек, так что убирайтесь подобру-поздорову, пока жена не вышла!.."
       Не все, кто жил в Лондоне, вспоминали этот город по-доброму, и пара Браунов, узнав, что их посетительница - из Лондона, заявила, что даже если они не увидят вновь "эту помойку" до самой смерти, они ничуть не расстроятся.
       Она встречала Браунов - водопроводчиков, плотников, электриков, таксистов, адвокатов, актеров, радиомастеров, прачек, людей богатых, среднего достатка и простых работяг, - к списку Браунов из телефонных книг она добавила и Браунов без телефона, указанных в Большой адресной книге. Она звонила в самые разные двери самых разных домов, разбросанных по Большому Нью-Йорку, представляясь: "Здравствуйте, меня зовут Ада Харрис, я из Лондона. Я ищу мистера Джорджа Брауна, который служил в ВВС США в Англии и женился на моей подруге, Пенси Котт. Это, часом, не вы?.."

       Но это были всё не те Джорджи Брауны - зато в большинстве случаев, рассказав им историю поисков отца малыша Генри, она завоёвывала их симпатии (во многом благодаря своему умению обаять людей), так что, уходя, она чувствовала, что по крайней мере обзавелась новым добрым знакомым, и очередной Браун просил ее "заходить почаще".
       Немногим коренным ньюйоркцам удалось так увидеть свой город, как сделала это она, обойдя десятки домов, от ярко освещенных окрестностей Центрального парка до узких кривых улочек в почти трущобных районах, вроде Боуэри или окраин Нижнего Ист-Сайда. Она открывала для себя настоящие маленькие города-государства внутри Нью-Йорка - места, сплошь занятые какой-нибудь одной нацией, такие, как Йорквилль, Маленькая Венгрия, Испанский сектор или Маленькую Италию на Малберри-стрит. Отыскался даже один Джордж Браун - китаец по национальности, державший лавочку в самом сердце Чайна-Тауна.

       И так за месяц неустанных поисков разнообразных Джорджей Браунов ей удалось познакомиться с самыми разными людьми Америки, объединенными только общей фамилией. Это знакомство лишь подтвердило впечатление, оставленное американскими солдатами во время войны: по большей части то были, в общем, хорошие, дружелюбные люди, щедрые и гостеприимные, почти все хотели ей помочь, и многие обещали известить о её поисках всех своих родственников в других городах. И многие сохранили детское желание быть кем-то любимыми. Она обнаружила странный парадокс: на улицах эти люди всё время спешили куда-то так, что у них не оставалось для ближнего ни минуты, хотя бы чтобы показать дорогу приезжему. Они просто пробегали мимо, ничего не слыша и не видя. Зато дома они были добрыми, открытыми людьми, готовыми помочь, гостеприимными хозяевами - особенно когда узнавали, что перед ними иностранка, англичанка. Часто они говорили о восхищении, которое вызывало у них мужество лондонцев под нацистскими бомбами.
       Вскорости миссис Харрис потеряла свой страх перед огромными зданиями, в которых лифт во мгновение ока пролетал три десятка этажей, прежде чем сделать первую остановку, к тёмным ревущим каньонам улиц, увидела юность этого гигантского города и мириады возможностей, которые давал он своим обитателям.
       Всё это, а также то, что она видела в других городах, заставляло её радоваться, что она привезла сюда Генри. Его независимость, ум, находчивость и настойчивость как нельзя лучше подходили к молодому духу огромного города. Ей самой, по правде сказать, было нелегко переварить такое обилие впечатлений, слишком многое она увидела и слишком со многими людьми успела познакомиться; всё это было замечательно, но она чувствовала, что сама вряд ли сумела бы полностью вписаться в эту жизнь. Но Генри - Генри, безусловно, врастет в неё и, вероятно, будет далеко не лишним человеком в этой стране, если только у него будет шанс. И это беспокоило её всё сильнее - время шло, а цель её поисков не приближалась. Не только все встреченные Джорджи Брауны оказывались "не теми", но никто из них не мог дать хотя бы намека на то, где искать "того".
       Вот тогда-то ЭТО и случилось. Только найти его удалось не миссис Харрис, а мистеру Шрайберу. Как-то раз он пришел домой с довольно странным выражением лица и позвал миссис Харрис в свой кабинет. Его жена была уже там, и супруги явно чувствовали себя не в своей тарелке. Мистер Шрайбер несколько раз кряду прочистил горло и наконец сказал:
       - Присядьте, пожалуйста, миссис Харрис, - снова откашлялся с видом человека, собирающегося сообщить дурные вести и наконец сказал: - Н-ну... Боюсь, мы нашли вашего Джорджа Брауна, миссис Харрис.

19


       При этих словах - пусть она и рассчитывала услышать их когда-нибудь, но все же они оказались неожиданностью, - миссис Харрис вскочила с краешка кресла, точно ее ткнули шилом, и воскликнула:
       - Боже правый! В самом деле? Кто же он? Где он?
       Но мистер и миссис Шрайбер как-то не спешили разделить её энтузиазм. Они даже не улыбнулись. Мистер Шрайбер с виноватым видом сказал:
       - Вы бы лучше сели, миссис Харрис. История довольно диковинная... боюсь, вам придется взять себя в руки.
       Только теперь миссис Харрис заметила странности в поведении хозяев и обеспокоенно уставилась на них.
       - В чем дело? - спросила она с опаской. - С ним случилось что-то плохое? Он что, в тюрьме?..
       Мистер Шрайбер взял со стола нож для бумаг, повертел его, явно не зная, с чего начать, потом перевел взгляд на бумаги, разложенные перед ним. Миссис Харрис тоже посмотрела на них и увидела бланк с эмблемой ВВС, такой же, как тот, на котором получила ответ в свое время; рядом лежала ксерокопия какого-то документа. Мистер Шрайбер мягко сказал:
       - Лучше сказать вам сразу. Это... боюсь это человек, которого мы знаем. Это Кентукки Клейборн.
       Миссис Харрис, казалось, не поняла смысл услышанного.
       - Кентукки Клейборн - отец Генри?.. - переспросила она, не веря своим ушам. И тут смысл фразы ударил её с силой межконтинентальной ракеты. - Боже! - закричала она. - Этого не может быть! Чтобы ОН оказался отцом Генри!.. Не может быть!..
       Но мистер Шрайбер только мрачно посмотрел на неё и подтвердил:
       - Мне очень жаль. Мне это нравится ничуть не больше, чем вам. Кентукки Клейборн - просто павиан. Он загубит этого ч́удного парнишку.
       Миссис Харрис, представившую, как ребёнок, который только-только оправился от прошлых невзгод, попадает в лапы такого типа, охватил ужас.
       - Но... это точно он? - с надеждой спросила она.
       - Увы, да. Это всё здесь, - мистер Шрайбер согнутым пальцем постучал по лежащим перед ним документам, - в выписке из личного дела. Пенси Котт, малыш Генри и всё прочее.
       - Но как вы узнали? Откуда? Кто это раскопал? - в ужасе спрашивала миссис Харрис, все ещё надеясь, что сейчас обнаружится ошибка и ужасные новости развеются как дым.
       - Раскопал это я, - вздохнул мистер Шрайбер. - Мне бы детективом быть, я всегда это говорил. Шерлоком Холмсом. У меня, знаете, нюх на всякие странные дела. Собственно, это когда мы подписывали контракт...
       - У Джоэля светлая голова, - печально подтвердила миссис Шрайбер. Тут эмоции одолели ее, и она воскликнула: - Бедная, бедная миссис Харрис, и бедный, бедный малыш! Мне так жаль!..
       - Но я не понимаю, - сказала слабым голосом миссис Харрис. - При чем тут контракт?
       - Да как же, - объяснил мистер Шрайбер, - ведь он подписал его своим настоящим именем. Джордж Браун. Кентукки Клейборн - это его сценическое имя.
       На самом деле вся эта история потребовала от мистера Шрайбера довольно большой сообразительности и ума, какие сделали бы честь и профессиональному сыщику. Как выяснилось, когда все детали были оговорены и Кентукки Клейборн, его агент мистер Хаймен, мистер Шрайбер и два полка адвокатов, представлявших обе стороны, собрались для подписания исторического контракта, мистер Шрайбер ещё раз пробежал текст наметанным глазом и споткнулся об имя "Джордж Браун", напечатанное внизу листа.
       - Что это за Джордж Браун? - спросил он.
       - Это, - объяснил мистер Хаймен, - настоящее имя Кентукки. Юристы говорят, что он должен подписываться своим подлинным именем на случай каких-нибудь проблем в будущем.
       Мистер Шрайбер почувствовал странный холодок в желудке - хотя в тот миг он ещё не заподозрил, что этот Джордж Браун и есть тот самый Джордж Браун, отец Генри. Просто у него мелькнула мысль о том, как ужасно было бы, окажись Кентукки тем самым Брауном. Но вероятность такого чудовищного совпадения была один на миллион, и он спокойно подписал бумаги, а затем Кентукки Клейборн, он же, как выяснилось, Джордж Браун вытащил руку из кармана своих вечных грязных джинсов, чтобы поставить свой росчерк стоимостью в десять миллионов долларов. И тогда мистер Шрайбер увидал на его запястье вытатуированный номер AF28636794.
       - Что это у вас за номер, Кентукки? - спросил он как бы между прочим.
       - А, - ответил певец, глуповато ухмыляясь, - это мой номер. Когда я служил в треклятых ВВС. Никак не мог запомнить его, вот и наколол на руке.
       Мистер Шрайбер тут же занес номер в память, что сделало бы честь Джемсу Бонду, Бульдогу Драммонду или любому другому сказочному разведчику, а когда все разошлись, записал его и тут же велел секретарше запросить по нему штаб ВВС в Пентагоне, Вашингтон. Через три дня пришел ответ - фотокопия страниц досье из архивов ВВС, согласно которому Кентукки Клейборн, вне всякого сомнения, был тем самым Джорджем Брауном, который женился на мисс Пенси Амелии Котт в Торнбридже 14 апреля 1950 года, и у которого 2 сентября того же года родился сын, зарегистрированный как Генри Сэмпл Браун. Чтобы не осталось никакой надежды, досье включало отпечатки пальцев и фотографию рядового с раздражённым выражением лица - несомненно, Кентукки Клейборна, на десяток лет моложе, без бачков и гитары.
       Миссис Харрис изучала документы, медленно осознавая масштабы обрушившейся катастрофы. Только одно могло быть хуже для Генри, чем вырасти в нищем и злобном семействе Гассетов - это оказаться в руках невежественного, самовлюбленного хама, презиравшего всё "иностранное", почти алкоголика, невзлюбившего Генри с первого же взгляда, думающего только о своей карьере и своих желаниях и теперь получившего большие деньги, чтобы эти желания удовлетворять.
       Миссис Харрис в своих романтических мечтаниях о неведомом отце Генри представляла себе богатого человека, который сможет обеспечить Генри надлежащее образование и приличные условия. Но большие деньги в руках такого типа, как Клейборн, как она прекрасно понимала, были хуже яда - не только для него самого, но и для мальчика. И такому-то человеку, в такие-то условия она - она сама! - бросала Генри, попытавшись спасти его от гнусных Гассетов! Зачем только взбрело ей в голову привезти Генри в Америку? Останься мальчик по ту сторону океана, он был бы сейчас в относительной безопасности.

__________________________
1шипшандлер - судовой поставщик
2 здание ООН в Нью-Йорке построено в 1957 г. В том же году проведены первые успешные испытания советской межконтинентальной баллистической ракеты Р-7 «Буря», а около полугода спустя – американской МКБР «Атлас», - а ведь правда, обе реалии кажутся анахронизмом в этой книге?

Tags:

(Оставить комментарий)

другой дневник, на ли-ру. С картинками и фотоальбомом! Разработано LiveJournal.com